Тиражируемость оп-арта

Оп-арт — искусство, которое завораживает, притягивает своей загадочностью. Мы смотрим на картины и пытаемся найти причину, почему статичное вдруг становится динамичным, меняет цвет, пульсирует, вращается и затягивает нас в пучину. Но фокус в том, что в этих изображениях нет конкретного триггера. Все элементы скомпонованы чётко в соответствии с определённой логикой, которая направлена на прямое воздействие на наше визуальное восприятие.

Нельзя не упомянуть, что человеческий глаз по-разному реагирует на произведения оп-арта как на «внешний раздражитель», поэтому зритель становится не просто участником коммуникации с художником и его творчеством, но и непосредственным соавтором. Ведь каждый человек увидит в произведении что-то своё, найдёт в нём новые смыслы. Из-за разницы восприятия нельзя говорить о какой-то единственно верной трактовке таких изображений.

Дизайнеры не смогли пройти мимо зародившегося в 50-х годах оп-арта из-за возможности тиражировать привлекательную геометрию, превращать произведения искусства в провокационный паттерн и тем самым подталкивать потребителя к нужной реакции (например, покупке товара или узнаванию фирменного стиля). Взгляд человека естественным образом приковывается к объекту, который он не может понять.

Для своего визуального исследования я выбирала примеры, ярко характеризующие тиражируемость оп-арта как явление. Причём эти примеры взяты из разных областей дизайна для создания более полной картины. Кроме того, в исследовании рассмотрены две точки зрения художников на процесс популяризации оп-арта в массовой культуре, а также на заимствование их творчества в сфере дизайна и использование художественных произведений в промышленном производстве.

Для того, чтобы найти релевантные сведения, я использовала публикации, посвящённые разбору оптического восприятия работ, созданных в рамках этого направления, разнообразию оптических иллюзий, статьи о жизни и творчестве таких авторов, как В. Вазарели и Б. Райли, а также тематические сайты с более подробной информацией о рассматриваемых мной примерах.

В поле зрения моего исследования находятся работы, которые относятся и к 20, и к 21 веку. Оп-арту пророчили короткую «жизнь». И хотя он, возможно, утратил былую популярность как направление искусства, зато в дизайне проекты, вдохновлённые оптическими иллюзиями, до сих пор продолжают появляться.

Оп-арт является одним из «путей» геометрического абстрактного искусства [11]. Он возник в середине 20-го века. После нью-йоркской выставки «Отзывчивый глаз» (The Responsive Eye) 1965-го года это направление в искусстве привлекло к себе много внимания.

При помощи точек, спиралей, кривых, сложных орнаментов создавались формы, которые провоцировали перцептивный конфликт в сознании зрителя. Всё это происходило из-за того, что художники намеренно строили композицию так, чтобы человек не мог найти в ней систему и сложить составляющие картины в единое целое.

Задача оптической иллюзии — дать глазу возможность увидеть то, чего на самом деле не существует [4].

Вазарели больше интересовался наукой, чем искусством. Поэтому неудивительно, что именно он изобрёл «модульную систему Пластический алфавит (Alphabet Plastique) — систему комбинаторики цвета и форм, которая является основой для создания любых картин» [12].

Технический прогресс позволил приводить в движение статичные изображения. Кинетическое искусство не стало «спорить» с инновациями, а взяло современные методы на вооружение. Произведения известных оп-артистов (в том числе и Вазарели) теперь ещё сильнее «оживают» в цифровой среде.

Вазарели верил в то, что искусство продолжает жить благодаря тиражированию, копированию, умножению работ. И он с радостью соглашался на совместную деятельность с архитекторами и дизайнерами, позволяя своему творчеству проникать в общественные места, городские пространства. Более того, благодаря математическому складу своего ума, Вазарели «разработал компьютерную программу для проектирования своего искусства» [5].

Виктор Вазарели наверняка оценил бы по достоинству коллекцию Paco Rabanne весна-лето 2022.

В интервью Vogue дизайнер рассказал о стоявшей перед командой задаче — сохранить полотна Вазарели на тканях в первозданном виде [2].