Дионисийское начало в современной архитектуре Китая и Японии

1 — Концепция

2 — Павильоны 2.1 — Надувной концертный зал // арх. Аниш Капур и Арата Исодзаки // 2025 г. 2.2 — «Грибная библиотека» // Студия «Kong Xiangwei» // 2025 г.

3 — Благоустройство территорий 3.1 — «Цветочная петля» (набережная) // бюро «DL Atelier» // 2025 г. 3.2 — Ремонт двора к фестивалю искусств // бюро «Daipu Architects» // 2024 г.

4 — Архитектурные проекты 4.1 — Станция линии аэропорта // студия «TJAD» // 2024 г. 4.2 — Павильон Expo 2025 в Осаке «null²» // бюро «Noiz Architects» // 2025 г.

5 — Заключение

6 — Источники

Архитектура — уникальный вид искусства, объединяющий в себе принципы всего, что её окружает — культуру, традиции, философию определённого места и страны. В случае с этим направлением искусства можно сказать, что она включает в себя основные принципы большинства других медиумов. Из скульптуры оно берёт принцип воплощения мысли и концепции автора посредством физических материалов и создания реального объёмного проекта; из живописи — основы композиции и колористики, которые в архитектуре переносятся в подбор материалов и создание общего силуэта строения: из музыки — строгость и чувство ритма, воплощаемое в архитектуре в сетке построения и чёткости исполнения.

Понятие «дионисийское» начало появилось в XIX веке из мыслей, написанных Фридрихом Ницше в «Рождение трагедии из духа музыки» (1872 г.). В тексте автор рассуждал о понятиях аполлоническое и дионисийское, противопоставляя их. В свою очередь, если разобраться в вопросе, то стоит обратиться к более ранним трудам — древнегреческой мифологии, где Аполлон был богом искусств, света и совершенства, эстетического и физического, а Дионис — богом виноделия и хаоса. Из этих пониманий исходит и современная интерпретация символизма этих богов в искусстве. Аполлоническое начало подразумевает строгость и стремление к совершенству, внимание в себя принципов классического искусства и архитектуры, симметрию и логику. Дионисийское начало в архитектуре, как отражение истинных человеческих эмоций, граничащих с животными и плотскими. Нередко дионисийское обращается к телесности, выраженной в пластике, подобной изгибам тела, в напряжении мышц, находящих своё разрешение в расслаблении и лаконичном завершении композиции.

В визуальном исследовании я рассматриваю дионисийское начало в современной архитектуре восточных авторов. Почему именно их? Всё просто: культура Японии и Китая полна аскетизма, отказа от излишеств и характеризуется простотой и минимализмом во всём — от дизайна чаш до проектирования интерьеров. Поэтому мне показалось интересным рассмотреть дионисийское именно в этом культурном контексте, проследить связи и баланс между тяготением к природе, чистоте и хаосом, буйством истинных человеческих чувств.

Цель исследования — постараться найти взаимодействия и доказать, что дионисийское начало в искусстве, в данном случае в архитектуре, это не про тотальный беспорядок, паразитирующе и неуместно внедряющийся в среду, а философия хаоса, способного бережно подчинить себе пространство, органично взаимодействуя с ним. Иррациональность, способная жить в гармонии с традиционным сложившимся миром, и эмоциональность — бушующая и страстная — имеющая в себе силы и возможность найти баланс. Да, я говорю о взаимоисключающих друг друга понятиях, поэтому на конкретных примерах проектов гениальных архитекторов и известных бюро хочу разобраться в проблеме в рамках данного визуального исследования.

Принцип рубрикации и выбора материала для исследования прост: я взяла проекты архитекторов Китая и Японии как представителей стран с одними из самых минималистичных традиций и решила рассмотреть их взгляд, основанный на хаотичных и экспрессивных началах. Рубрикация осуществляется по принципу «от меньшего к большему», по критерию объёма архитектурного проекта. Стоит отметить, что архитекторы занимаются не только проектированием непосредственно зданий, но и разработкой ландшафтных решений, малых архитектурных форм. Именно поэтому начинают исследование павильоны как небольшие по объёму архитектурные пространства, далее идут работы по благоустройству пространств и завершается исследование большими архитектурными проектами — станцией аэропорта и экспо-павильоном.

Проект британско-индийского скульптора Аниша Капура и Арата Исодзаки — японского архитектора, пример интерпретации плотского и телесного в дионисийской идентичности. Само формообразование павильона напоминает нам орган внутри человеческого тела, войдя внутрь павильона мы будто бы находимся в сосуде, созданном из крови и плоти, здесь мы ощущаем себя внутри огромного сердца, центром которого является концертный зал.

Смотря на мир изнутри концертного зала, можно наблюдать неравномерно падающие тени от близстоящих деревьев, что усиливает ощущение нахождение в некоем живом существе — множество оттенков агрессивного алого цвета, плавные формы, основание, пронизывающее павильон, схожее с сосудом или же перемычкой, связкой между органами — всё это создаёт агрессивное, жуткое впечатление, как и плавный перепончатый каркас.

Говоря о хаосе дионисийского начала стоит отметить один факт из биографии Арата Исодзаки — он видел последствия атомной бомбардировки в Хиросиме, давший толчок основным его архитектурным принципам. Видя с самого детства скучный и традиционных виды родной страны он решил менять среду, начиная с собственных проектов. Став известным архитектором на родине, он решил показать и западному миру как ещё можно проектировать пространства и архитектуру, благодаря чему стал первым восточным архитектором, чьи проекты начали реализовывать по всему миру, а не только в Японии, также, стал лауреатом Притцкеровской премии в 2019 году — одна из самых почётных премий в архитектурной среде.

В архитектурном объекте «Грибная библиотека» диониссийское начало проявляется как глубинная интуитивная сила, противопоставленная рациональному аполлоническому порядку. Уже сама органическая суть здания — напоминающая грибное тело, возникающее из земли как живой организм — задаёт тонкость переживания как слияния с природой, так и выхода за пределы привычной логики формы. Диониссийское в этом проекте ощущается прежде всего в его текучести и иррациональности — пространственные переходы, мягкие контуры, сложные изогнутые структуры создают не столько функциональный объект, сколько среду для переживаний и чувств.

Посетитель оказывается не наблюдателем, а участником события пространства, которое переживается телесно: через кривизну поверхностей, изменчивость света, неожиданность маршрутов. Внутри такого объекта человек легче отказывается от жёсткой рациональности и вступает в диалог с собственными инстинктами и подсознанием.

Присутствие натуральных текстур, пористости, влажности, светотеневых пятен — всё это рождает чувственный опыт, напоминающий пребывание на лесной поляне после дождя, когда природа пульсирует неуловимым внутренним ритмом. Примечательно то, что «естественность» передаётся не через природные материалы, а холодный бетон, не предполагающий по своей сути комфортного пребывания в его так называемых «стенах», но здесь такую роль выполняет среда — здание возведено в жилом квартале, созданном из естественных для тех мест материалов, что и создаёт восприятие «натуральности» проекта. Единственное «живое», что присутствует внутри объекта — это дерево, вокруг которого построена библиотека, оно в первую очередь давит и призывает присутствующего ощутить себя в природной среде.

Дионисийское основано на хаосе и противопоставлении, в данном примере концептуально. Здесь лесная среда с естественной расстановкой деревьев и мелкой зелени противопоставляется чёткой стальной конструкции, основанной на длинном кортеновском стержне — коридоре. Этот проект — очевидный акцент как по цвету, так и по текстуре сооружения, относительно природной среде, но выверенные сдвиги в конструкции, шероховатости металла и его свойства говорят нам о дионисийске верном решении. Каждая «неровность» — естественность, вопреки прямой чёткой форме и холодному сплошному металлу.

Архитекторы сумели объединить в одном проекте 2 мысли — истинно природное и конвенционально индустриальное. В обычной ситуации эти понятия противопоставляются друг другу, но здесь, благодаря форме основного павильона набережной, благодаря нюансам-просветам в коридоре, дающим нам чувство постоянной сопричастности с естественной средой, перекликаясь с бликами солнца, проходящими сквозь листву.

Фасад из кортеновской стали и хромированная стальная «внутренность» павильона набережной слабо ассоциируется с понятием «природности», даже противопоставляется ей, но благодаря свойству такой стали, её естественному по оттенку процессу коррозирования, мы визуально считываем перекличку с природными оттенками, что позволяет сказать о уместности такого решения в зелёной среде.