Функционализм и социальная миссия архитектуры Гропиуса

Иногда смотришь на городские здания и ловишь себя на странной мысли. Почему они вообще такие, какие есть, а не какие-то другие. Архитектура не кажется просто стенами, которые закрывают от дождя или ветра. Это скорее накопленный опыт через работу с формой, материалом, технологиями, которые шаг за шагом меняли саму логику строительства. Пример Вальтера Гропиуса заставляет задуматься о том, что модернизм мог быть не только про внешний вид зданий, но и про организацию жизни людей. Он писал о том, что здания должны помогать создавать порядок в повседневной рутине, однако остаётся интересным вопрос, насколько эти идеи действительно влияли на жизнь общества. При этом становится важным обратить внимание на то, как похожие задачи решали и другие архитекторы модернизма, чтобы понять, действительно ли архитектура могла по-разному влиять на жизнь в зависимости от подхода архитектора. Интересно пронаблюдать, как эти идеи продолжают работать в современных городах и как архитектура постепенно становится частью уже нашей социальной жизни.

Современные города сейчас всё чаще рассматривают с точки зрения пользы и экономии ресурсов. В такой ситуации идеи функционализма снова становятся важными. Как писал Вальтер Гропиус, с развитием техники и массового производства архитектуре пришлось искать более простые и практичные решения вместо лишних украшений [7, с. 48]. И, пожалуй, поэтому его проекты до сих пор полезно пересматривать, так как через них легче понять, откуда вообще выросли многие идеи, которые сейчас воспринимаются как нечто само собой разумеющееся.

Выбор темы связан с тем, что фигура Гропиуса занимает важное место в истории архитектуры, потому что он был основателем школы Баухаус. В этой школе впервые по-настоящему серьёзно попытались соединить искусство, промышленное производство и социальное устройство в одну систему, а не рассматривать их как отдельные миры. Идея была в том, что архитектура может выходить за рамки отдельных зданий и влиять на более широкий контекст. И вот это как раз делает Баухаус таким важным явлением, так как он сдвигает фокус с «красивых объектов» на более общую задачу формирования среды, в которой человек живёт и работает.

Гипотеза: Архитектурные решения Гропиуса могут незаметно направлять общественную жизнь в том направлении, которое изначально закладывает сам архитектор.

Актуальность исследования можно объяснить тем, что многие современные архитектурные практики на самом деле продолжают идеи, которые появились ещё в начале XX века. Анализ работ Гропиуса, предположительно, позволит проследить, как эти принципы возникли и каким образом они были реализованы в конкретных зданиях.

Рациональность создаёт структуру пространства, функциональность определяет его использование, стандартизация обеспечивает масштабируемость решений, а социальность превращает постройки в инструмент общественного развития.

Для анализа темы была использована печатная версия книги Вальтера Гропиуса, а также различные электронные источники, посвящённые истории архитектуры и проектам Баухауса.

Когда смотришь на здание со стороны, его логика не всегда считывается сразу. Но у Гропиуса эта логика как раз ключевая. Рациональность у него начинается не с фасада и не с декоративного решения, а с того, как человек внутри двигается, как он пользуется пространством, как связываются между собой разные зоны здания. И получается, что пространство работает как цельная система. Не набор комнат, а скорее продуманная схема, где всё подчинено внутренней связности и повседневным маршрутам человека.

Гропиус прямо подчёркивал приоритет архитектуры как целого, утверждая, что «конечная цель всякой художественной деятельности — здание!» [8]. В этой формулировке чувствуется сдвиг акцента, не отдельные элементы важны сами по себе, а их объединение в единую структуру, где всё работает вместе.

Глядя на здание обувной фабрики «Фагус» в Альфельде, можно заметить, что рациональность здесь проявляется в открытой демонстрации производственного процесса. Он становится видимым снаружи и напрямую влияет на архитектурное решение фасада.

Угловое остекление без массивных опор даёт странное ощущение, кау будто здание не держит себя «в углах», а раскрывается наружу и пространство внутри и снаружи начинает перетекать друг в друга. Производственные залы вытянуты вдоль длинных оконных лент, и это решение совсем не про эффект ради эффекта. Свет там распределён довольно ровно, чтобы рабочие места не оказывались в привилегированном или, наоборот, затенённом положении.

В комплексе школы Баухаус в Дессау здание построено из неких блоков, каждый из которых соответствует определённой функции. Эти блоки соединены переходами. Особую роль играет стеклянный фасад мастерских. Он подчёркивая идею открытого образования [17]. Похожий подход, как и в примере выше.

Дом самого Гропиуса в Линкольне показывает уже идею обычной повседневной жизни. Планировка здания устроена вокруг центральной части, где находятся лестница, а от неё расходятся жилые комнаты. В этом решении рациональность используется почти на максимум, и именно поэтому она местами выглядит даже немного абсурдно (касаемо сокращения передвижения, более сильно будет заметно в экспериментальных проектах).

Внутреннее пространство построено как последовательность понятных зон. Сначала человек попадает в прихожую и общую зону, потом в более личные комнаты, а большие окна выходят на сад, благодаря чему в доме много естественного света.

В берлинском районе Сименсштадт рациональность проявляется на уровне всего квартала. Жилые дома выстроены параллельно, чтобы обеспечить лучшее освещение и проветривание квартир. Расстояния между корпусами не случайны, они рассчитаны с учётом санитарных норм и удобства жителей. Дворы тоже включены в общую систему, так как где-то проходит транспорт, где-то устроены зоны отдыха. Всё подчинено функциональной логике, без лишних элементов и случайных решений.

Важно подметить, как в архитектуре постепенно формируется связь между формой здания и тем, как люди им пользуются. Если рациональность — это порядок, то функциональность показывает, как это пространство работает. В этом смысле здания у Гропиуса можно сравнить с механизмом часов, в котором каждая часть выполняет свою задачу и участвует во всей работе в общем. Эту идею хорошо передаёт известный принцип модернистской архитектуры, который часто связывают с работами архитекторов начала XX века: «форма следует функции» [11].

На примере дома Зоммерфельда в Берлине можно рассмотреть, как архитектура подстраивается под образ жизни заказчика. Здание было построено для предпринимателя, который работал в сфере деревообработки, поэтому и конструкция, и интерьер сделаны с большим использованием дерева как основного материала.

Деревянные панели и мебель помогают сохранять тепло, уменьшают шум и делают конструкцию более прочной.

Дом Хаус-ам-Хорн в Веймаре был рассмотрен в виде эксперимента с повседневной жизнью. Здание было создано как пример доступного жилья, где каждая комната предназначена для своей конкретной задачи.

Центральная комната служит основной частью дома, от которой расходятся остальные помещения. Планировка помогает сократить лишние передвижения по дому (пример рациональной абсурдности, который упоминала выше) и делает пространство наиболее удобным, по мнению автора, для семейной жизни. Особое внимание уделено кухне. Она спроектирована как рабочее место с понятной последовательностью действий — сначала хранение продуктов, потом приготовление еды и затем подача на стол.

В комплексе общежитий Гарвардского университета в Кембридже здания расположены вокруг внутренних дворов, которые выполняют роль общественных пространств для общения и отдыха студентов.

А вот, например, в здании Посольства США в Афинах архитектура должна одновременно обеспечивать дипломатическую работу, защиту сотрудников, а также символическое присутствие государства. Поэтому здание организовано вокруг внутреннего двора, который служит буферной зоной между улицей и рабочими помещениями. Колоннада фасада выполняет практическую функцию. Она защищает окна от прямого солнечного света и создаёт тень, необходимую в жарком климате.

Форма здания здесь определяется требованиями безопасности, а архитектура становится инструментом регулирования климата и контроля доступа [18].

Можно сказать, что в какой-то момент архитектура начинает работать как конструктор. Стандартизация в архитектуре Вальтера Гропиуса начинается с идеи повторяемости. Речь идёт о том, что здание можно создавать много раз по одному принципу. Архитектура превращается в систему одинаковых элементов, которые можно соединять между собой и производить промышленным способом. Как писал сам Гропиус в книге «Круг тотальной архитектуры», «хорошая архитектура должна стать проекцией самой жизни…» [7, с. 13].

В этом смысле стандартизация помогает решать и социальные задачи. Она позволяет строить много жилья быстрее и дешевле, при этом сохраняя качество.

В жилом районе Тортен в Дессау дома строились по единому образцу. Дом здесь рассматривался как часть общего процесса строительства. Здания собирались из заранее подготовленных деталей, поэтому их можно было построить быстрее и сделать жильё дешевле.

Планировка каждого дома была почти одинаковой. В них были небольшие комнаты, удобное распределение пространства и минимум декора. Внешне это видно по одинаковым фасадам и повторяющимся окнам.

Например, в берлинском районе Гропиусштадт жилые дома строились по единому модульному принципу. Повторяющиеся секции можно было соединять между собой, за счёт чего система легко масштабировалась и позволяла увеличивать число квартир без разработки нового проекта с нуля. Снаружи это читается довольно прямо через одинаковые фасады и ритм окон, из-за чего возникает ощущение строгого однообразия, почти индустриального повторения.

При этом такая схема решала практическую задачу. Она позволила в короткие сроки обеспечить жильём большое количество людей. В исследованиях подчёркивается, что Гропиусштадт задумывался как крупный проект массового жилищного строительства, ориентированный на быстрое расселение и развитие современной городской инфраструктуры [19].

В общежитии «Преллерхаус» в Дессау комнаты студентов имеют одинаковый размер и одинаковое оборудование. Это позволяет создать равные условия для всех жильцов, а ещё упростить обслуживание здания.

Балконы, расположены в строгом ритме и превращают фасад в сетку из одинаковых элементов. Архитектура здесь демонстрирует идею коллективного равенства.

Если посмотреть на идеи Гропиуса описанные выше, становится понятно, что для него архитектура была прежде всего про людей. Социальность проявляется в стремлении сделать пространство наиболее удобным. Архитектура рассматривается как часть общества и должна помогать создавать комфортные условия, а также давать людям возможность общаться.

Идея заботы о человеке занимает важное место в его взглядах. По мнению Гропиуса, архитектура должна учитывать социальные и жизненные условия людей и быть связана с реальной жизнью общества, а не существовать сама по себе [7, с. 77].

В жилом районе «Алтон» в Лондоне, созданном при участии архитектурного бюро Гропиуса, социальная идея проявляется в попытке решить проблему нехватки жилья после войны [15]. Высокие жилые дома расположены среди зелёных зон, чтобы у жителей был доступ к природе даже при плотной застройке. Люди получали новые квартиры и общественные пространства для общения. Основная задача заключалась в том, чтобы создать удобную среду для жизни семьи и всего сообщества.

В проекте жилого квартала «Ганзафиртель» в Берлине, созданном во время международной выставки «Интербау», социальная идея проявляется в показе нового типа городской жизни.

Создатели хотели показать, что современное жильё может быть симпатичным и подходящим для разных людей. Квартиры оборудованы современными системами, а дворы сделаны как место встречи для жителей. В исследованиях отмечается, что такие районы должны строиться в человеческом масштабе и создавать условия для общения людей и совместной жизни в сообществе [7, с. 90].

Взглянув на здание деревенского колледжа Импингтон в Кембриджшире можно заменить, как пространство объединяет образование и общественную жизнь местного сообщества. Проект был реализован по инициативе образовательного реформатора Генри Морриса и разработан архитектором Вальтером Гропиусом совместно с Максвеллом Фраем [20].

Здание проектировалось не только как колледж для детей, но и как культурный центр для всех жителей деревни. В нём могли проходить занятия, встречи или общественные мероприятия.

Рассмотренные в работе примеры архитектуры Вальтера Гропиуса показывают, что его подход в итоге был не только о красоте. Архитектура у него помогает организовать жизнь людей и в какой-то мере даже задает нравственный тон для будущих поколений. Показалось важным элементом то, что в его проектах всегда чувствуется стремление навести порядок во всём. Иногда кажется, что стремление всё упорядочить заходит так далеко, что жизнь начинает напоминать сценарий какого-нибудь фильма.

Главный вопрос исследования раскрывается через примеры разных проектов, в которых видно, как используются основные принципы. Удобная планировка, подчинение формы практическим задачам, применение одинаковых решений, внимание к потребностям людей. По мере изучения материалов появилось ощущение, что такие решения возникали не случайно, а как ответ на реальные проблемы времени. Все эти принципы работают вместе в симбиозе. Хорошая планировка делает жизнь проще, повторение элементов помогает строить больше домов и никого видимо не «выделять», а забота о людях делает архитектуру полезной для общества и его взаимодействия. При этом сравнение с другими архитекторами показывает, что общение людей можно организовать по-разному, но схожесть в идее всё-равно присутствует.

Подводя общий итог, можно сказать, что изначальная гипотеза подтверждается. Архитектурные решения Вальтера Гропиуса можно рассматривать как пример того, как пространство начинает работать не только как форма, но и как инструмент общественного развития. Интересно и то, что многие его проекты выглядят как будто немного «вперёди» по отношению к эпохе. Сейчас это ощущается особенно ясно, потому что значительная часть его идей стала привычной нормой современной городской застройки и уже воспринимается как норма.