Искусство без цели: отсутствие утилитарности как признак изящного искусства

1. Концепция
2. Исторический и философский контекст: от ремесла к автономному искусству
3. Искусство, как самоценный объект
4. Противоречие идеи
5. Заключение
6. Библиография

Визуальное исследование основано на одном из фундаментальных вопросов эстетики и философии искусства — вопросе о назначении и смысле художественного произведения и природы его ценности. Исследование анализирует, почему в конкретный исторический период искусство стало считаться особой областью деятельности человека, не связанной напрямую с практической пользой, и как отсутствие утилитарности превратилось в одну из самых важных черт изящного искусства.

Современный человек каждый день сталкивается и взаимодействует с предметами, имеющими конкретное назначение и функцию. Почти все, что нас окружает, было создано для выполнения тех или иных задач: мебель для организации пространства и комфорта жизни, техника, облегчающая повседневные действия, функциональная архитектура и т. д. Ценность подобных предметов и объектов обычно исчисляется степенью их полезности и эффективности в выполнении поставленных им задач, однако есть то, что в материальной культуре человека занимает особое место — художественные произведения. В отличие от практичных атрибутов нашей жизни искусство нередко воспринимается как явление, не имеющее прямой практической функции. Идея «бесполезности» искусства и есть парадокс, который исследуется в этой работе.

Если задуматься, то можно прийти к мысли, что отсутствие функции и утилитарности в целом у искусства делает его менее значимым по сравнению с предметами, имеющими конкретный функционал и пользу для человека. Однако история художественной культуры доказывает обратное: произведения искусства нередко приобретают высокую культурную и общественную ценность именно благодаря тому, что не ограничены практической функцией и «смыслом» для комфорта человека. Их значение находится за пределами материального мира и его пользы, и связано с эмоциональным воздействием, эстетическим переживанием, интеллектуальной работой и открытием новых способов восприятия мира.

Основная идея исследования — проследить и понять процесс формирования самостоятельности и автономной ценности искусства. Исследование будет строиться вокруг пути отделения искусства от ремесла и его предметной функции к его существованию, как особой формы человеческой деятельности, не требующий оправданий и доказательств своей полезности. В данном случае отсутствие цели не рассматривается как отсутствие содержания и смысла, а как отказ от прямой практической функции и её выполнения.

Отсутствие утилитарности в данном исследовании не рассматривается как причина «бесполезности» искусства — работа строится на идее отказа от прямой практической функции, как способа открыть для искусства возможность существовать в качестве самостоятельного пространства. Художественное произведение может не выполнять тех или иных прикладных задач, но оно способно воздействовать на человека в эмоциональном плане, что приводит к формированию новых путей мышления и поиску ответов, а также изменять представление обо всем, что нас окружает. Именно отсутствие утилитарности становится двигателем искусства, не позволяя ограничивать его возможности и применение.

В ⅩⅧ–ⅩⅨ веках роль искусства начинает меняться, формируются представления об автономии и независимости от пользы. Идея того, что художественное произведение может не просто самостоятельно существовать, но и меть при этом ценность, закрепила эстетическую философию этого периода. Особо ярко об этом говорят идеи Иммануила Канта, согласно которым практическая польза для человека — не обязательная составляющая художественной работы. Позднее такое понятие получило развитие в концепции «искусство ради искусства», последователи которого делают акцент на независимости творчества от морали, политики и пользы для общества. Именно в этот момент в истории искусство трансформировалось из прикладной деятельности в особое пространство эстетического и интеллектуального опыта человека.

В художественных произведениях ⅩⅨвека можно проследить переход к такому мышлению: фигура самого художника начинает восприниматься как независимый создатель, а не ремесленник, выполняющий заказ. В качестве примера можно рассмотреть работу Густава Курбе, написанную в 1855 году, «Мастерская художника». Центром композиции становится сам художник, то есть создатель, что подчеркивает самостоятельность творчества и особое положение искусства для общества. Картина не просто отражает реальность — она заставляет зрителя размышлять о роли самого художника, его творчества и их независимости от практической пользы и функции.

Ярким примером идеи об автономном искусстве является работа Джеймса МакНила Уистлера «Ноктюрн в черном и золотом: Падающая ракета». Произведение было создано в период развития эстетизма и концепции «искусство ради искусства».

На картине изображен ночной фейерверк в одном из парков Лондона, однако сюжет работы растворяется в потоке цвета, света и движения красок. Намеренно отказавшись от детального изображения пространства и элементов в нем, художник делает центром произведения эмоциональное восприятие и визуальное впечатление. Темные оттенки картины создают ощущение мимолетности момента, а фигуры людей и окружающая среда становятся едва уловимыми и неопределенными. Передача этого яркого мига, ощущения и настроения являются самой важной частью работы, вместо привычного ранее точного воспроизведения реальности.

Само название произведения играет немаловажную роль в значимости работы. Используя музыкальный термин «ноктюрн», автор подчеркивает связь живописи с музыкой — искусством, которое традиционно считается наименее утилитарным из всех отраслей творчества человека. Такой прием демонстрирует попытку автора уйти от обязательного повествования и функции в своем творчестве. В своей лекции «Ten O’Clock Lecture» Уистлер высказал свое понимание искусства, как самостоятельной эстетической ценности, существующей все пользы и функции.

Эта работа Уистлера стала важным моментом в истории искусства: английский критик Джон Рёскин обвинил художника в «бросании краски в лицо публики», и требовании денег за это. Защищая свою работу, Уистлер высказал мнение о том, что смысл искусства и его влияние не в количестве труда и степени реалистичности, а настоящая ценность искусства в способности создавать впечатление и вызывать эмоции. Этот публичный конфликт обозначил начало рассуждений об обязанности художественных произведений обладать функцией, сюжетом и общественной пользой.

Другой пример искусства, стремящегося к независимости от практической функции и предметного изображения — работа Василия Кандинского «Композиция 8», написанная в 1923 году.

Произведение было создано в период, когда художник преподавал в школе Баухауса, активно прославлявшей идеи взаимодействия искусства, формы, цвета и абстрактного мышления. Абстрактное искусство является одним из наиболее радикальных примеров отказа от утилитарности и прямой практической функции, что наталкивает на еще большие размышления о том, что можно и нельзя считать «прекрасным».

«Композиция 8» практически полностью отказывается от предметного изображения мира, в отличии от традиционной живописи, ориентированной на реальность и ее воспроизведение. Работа состоит из геометрических фигур, линий и цветов, не связанных каким-либо конкретным сюжетом: зрителю не показывают привычных объектов, событий или людей — «сюжетом» картины становится взаимодействие абстрактных объектов. Кандинский демонстрирует свое стремление освободить искусство от функции воспроизведения реальности и превратить его в автономный визуальный язык.

Немаловажную роль в значении работы играют философские взгляды автора: Кандинский считал искусство средством духовного и эмоционального воздействия, независящем от практической пользы или реалистического воспроизведения. Художник считал, что живопись — это форма эмоционального и внутреннего опыта, имеющая способность воздействовать на человека так, как это делает, например, музыка. Сравнение с музыкой и её влиянием на человека — причина любви художника к использованию музыкальных терминов, подчеркивающая мнение Кандинского о абстрактном и неутилитарном характере искусства.

Главная особенность «Композиции 8» — ее отказ не просто от практической функции, а от конкретного смысла. Ценность работы строится на её способности создавать пространство для свободных интерпретаций и вызывать эмоциональные ассоциации. Геометрические формы и линии формируют «сюжет», свободный от предназначения, что делает их самостоятельными элементами, не нуждающимися в логике практического назначения.

Ярко выраженная абстрактность работы демонстрирует, как традиционное представление об искусстве, как о способе изображения мира, разрушалось со временем, а идея искусства, как самостоятельной системы визуального мышления крепла и распространялась.

«Фонтан» Марселя Дюшана — одно из самых радикальный произведений искусства на тему автономии и отказа от утилитарности.

Работа представляет собой фарфоровый писсуар, подписанный фразой «R.Mutt». «Фонтан» стал одной из самый влиятельных и провокационных работ ХХ века, не смотря на внешнюю простоту объекта, радикально изменив взгляд на саму природу искусства, на роль её создателя и критерии её ценности.

Движение дадаистов, возникшее как реакция на кризис в Европе после Первой мировой войны, напрямую связано с историей создания произведения. Последователи дадаизма выступали за отказ от академических традиций искусства, рациональности и представлений о художественных произведениях как об уникальных эстетических объектах. Именно в период движения Дюшан вводит понятие «реди-мейд» — феномен, при котором готовый предмет становится искусством, благодаря выбору художника и смены контекста.

Своей работой Дюшан ставит под сомнение само понятие утилитарности и показывает, что значение предмета определяется еще и культурным контекстом, а не только его прямой функцией. Особенность «Фонтана» в том, что объект полностью сохраняет свою первоначальную форму, так как в отличии от традиционной скульптуры художник практически не вмешивается во внешний вид предмета, а лишь дарит ему новый смысл, сделав его художественным высказыванием в пространстве выставки.

Вопрос авторства и художественно жеста — основной в понимании сути произведения. Сама идея и акт выбора предмета — его истинная ценность, к которой Дюшан приходит, фактически отказавшись от традиционного представления о мастерстве как об обязательной основе искусства. Такой подход превращает концепцию и интерпретацию не менее важные элементы, чем материальная форма произведения, радикально меняя понимание искусства ХХ века.

«Фонтан» Марселя Дюшана является одним из наиболее ярких Примеров разрушения границ между утилитарным предметом и произведением искусства: произведение демонстрирует, как художественная ценность может возникнуть не из практической пользы объекта, а из идеи, контекста и способа его восприятия зрителем.

«Без названия (стопка)» — популярный пример отказа искусства от повествовательности, символизма и прямой функции.

У Джадда несколько вариаций произведения, но все они представляют собой вертикальную конструкцию, сделанную из одинаковых металлических модулей, закреплённых на стене на ровном расстоянии друг от друга. Визуальная простота работы — одна из ключевых особенностей минимализма — художественного направления, представителем которого является Дональд Джадд.

Во второй половине 20-го века минимализм стал одной из наиболее радикальных форм художественной автономии, создав поколение художников, которые осознанно отказывались от традиционного восприятия искусства как инструмента для изображения реальности. В рамках минимализма главным становились сам объект, его форма, материал, масштаб и взаимодействия с художественным пространством. Сам Джадд же использовал индустриальные материалы и фабричное производство, создавая еще более глубокий разрыв между собой и идеями уникального «ручного» искусства.

Как и «Фонтан» Дюшана, работа Джадда предельно не функциональна, несмотря на сходство с промышленными конструкциями или предметами интерьера: объект существует исключительно как художественная форма и визуальный опыт. Главной задачей художника было стремление к тому, чтобы зрители воспринимал произведение непосредственно, избегая символических интерпретаций, то есть мнение о работе должно было строиться через пространство, ритм, пропорции и физическое присутствие объекта. «Настоящее произведение не должно обозначать что-либо; оно должно просто существовать» — говорил сам художник, точно отражая подход минимализма к автономности искусства, не нуждающегося в повествовательном или утилитарном оправдании.

Ключевой деталью восприятия произведения становится его взаимодействие с окружающим пространством: работа существует физически, меняя восприятие стены, расстояния и архитектурной среды. «Без названия (стопка)» невозможно воспринимать как самостоятельное изображение, существующее вне пространства. «Сюжетом» работы является собственный процесс восприятия, а не сюжет или скрытый смысл.

Работы Дональда Джадда демонстрируют один из наиболее радикальных этапов освобождения искусства от функции и повествовательности — произведение становится не носителем информации, а пространством эстетического опыта. Произведения Джадда утверждают идею искусства как автономного объекта, ценность которого заключается в самом факте его существования и взаимодействия со зрителем, так как они существуют вне логики пользы, изображения и эмоционального рассказа.

Концепция «бесполезного» искусства остается противоречивой до сих пор несмотря на то, что идея автономности искусства и его независимости от практической функции стала одной из важнейших особенностей художественной культуры ⅩⅨ — ⅩⅩ веков. Вопрос необходимости искусства как такового вызван невыполнением конкретной утилитарной задачи, как это делают наука, архитектура или дизайн: искусство и сегодня подвергается критике именно из-за отсутствия очевидной практической пользы. Наибольшее количество критики достается современному искусству, в котором отказ от реалистичности, повествовательности и традиционного мастерства нередко воспринимается как утрата настоящего содержания и смысла.

Парадокс в том, что отсутствие утилитарности искусства не отменяет его существования внутри общества и культурной системы: «искусство, ради искусства», созданное в рамках концепции, неизбежно приобретает определённое значение и воздействие. Полное отсутствие функции у искусства практически невозможно, так как художественные объекты могут формировать мировоззрение зрителя, отражать философские идеи эпох, влиять на эмоциональное состояние человека или становиться символами культурных изменений в обществе. Произведения, не обладающие прямой практической пользой, продолжают выполнять эстетическую, интеллектуальную или социальную роль — именно в этом и есть противоречие утилитарности.

Ещё одна проблема связана с самой природой искусства. Произведения, созданные в отрицании художественной системы и традиций, со временем становится частью музеев, арт-пространств и культурных институтов. Яркое подтверждение этому — авангардное и концептуальное искусство 20-го века: работы, ставившие под сомнение ценность художественного объекта и его коммерческую природу, впоследствии приобрели высокую рыночную стоимость и статус культурных символов. Такая ситуация доказывает, что искусство, стремившееся выйти за пределы системы, всё равно оказывается частью нее.

Противоречиво и сама утилитарность. Искусство действительно бесполезно, если рассматривать пользу исключительно как материальный или практический аспект жизни. Однако, в современном мире эстетический опыт, эмоциональное воздействие и способности искусства формировать новые способы восприятия мира являются важной частью существования, то есть выполняют нужные человеку функции, такие как: развитие мышления, улучшение памяти, смена ценностей и формирование культурной идентичности общества. Идея бесполезности искусства — слишком упрощенная и неспособна в полной мере описать его значение в жизни человека.

Искусство невозможно полностью отделить от общества, культуры и человеческого восприятия — в этом и есть главное противоречие идеи автономного искусства. Искусству необязательно выполнять практическую функцию, однако оно не может не существовать как форма коммуникации, опыта и осмысление окружающего мира. Размышления об этом парадоксе позволяют понять особенность изящного искусства: свободное от утилитарной задачи, оно не утратила значение, а приобрело возможность существовать как самостоятельный и многозначный формат человеческой деятельности.

На протяжении большой части истории художественные произведения существовали в тесной связи с религией, политикой, бытом или заказом, но начиная с ⅩⅧ — ⅩⅨ веков искусство постепенно отделялось от ремесла, практического применения и прямой пользы, формируя новое понимание своей функции, как автономной эстетической ценности. В ходе времени возникла идея о том, что художественное произведение может существовать как художественный опыт, эмоциональное воздействие и пространство для свободного восприятия, а не как инструмент для выполнения конкретной задачи.

Рассмотренные работы показывают разные этапы и формы изменения понятий об искусстве, однако сама идея «бесполезного» искусства остается крайне противоречивой: искусство продолжает влиять на человека и общество, даже если автор не вкладывал в него такой функции.

Проведя исследование можно сделать вывод, что отсутствие утилитарности — не равно бессмысленность и отсутствие ценности искусства. Свободное существование искусства как пространства свободной интерпретации, эстетического переживания и размышления можно добиться, освободив его от практической функции. Возможность выходить за пределы исключительно функционального восприятия мира — истинный смысл изящного искусства.