Хай-хэт: низкий мальчик вырос
В предыдущей главе мы говорили о low-boy — низком устройстве с двумя тарелками почти у пола. Оно давало короткий ножной звук, но не позволяло полноценно играть по тарелкам руками. В 1930-е годы эта идея развивается дальше. Low-boy становится выше. Появляется высокий хай-хэт, по которому уже можно играть палочками. И это меняет барабанное мышление. Теперь хай-хэт — не просто ножной «чик» внизу. Он становится полноценным голосом установки. На нём можно вести пульсацию, открывать и закрывать тарелки, менять артикуляцию, создавать движение, играть акценты, взаимодействовать с малым и бас-барабаном. Вот здесь установка делает ещё один шаг к современности. У барабанщика появляется верхний пульсирующий слой, который можно контролировать и рукой, и ногой. Нога больше не просто «закрывает железо». Она участвует в groove. Руки получают новый центр. Музыка становится более текучей. Если бас-барабан — это земля, малый — речь, то хай-хэт в 1930-е становится дыханием установки.
Бас-барабан уходит с парада
Один из важнейших сдвигов 1930-х — изменение роли бас-барабана. В ранней традиции бас-барабан часто держал прямую опору, почти маршевую. Он был тяжёлым нижним пульсом. Но в свинге музыка требует более лёгкого, пружинящего движения. Если бас-барабан будет слишком прямолинейно давить на каждую долю, оркестр станет шагать, а не качаться. И вот здесь появляется новая идея: время можно держать не только бас-барабаном. Постепенно функция timekeeping начинает уходить вверх — на хай-хэт, а затем и на ride cymbal. Бас-барабан не исчезает. Он остаётся важным. Но он перестаёт быть единственным хозяином времени. Барабанщик учится облегчать низ. Ударная установка перестаёт топать и начинает идти на носках. Да, звучит странно, но любой свингующий барабанщик поймёт.
