
Концепция
Хикимэ кагибана (яп. 引目鉤鼻) — канон традиционной японской живописи, возникший в эпоху Хэйан (794–1185 гг.). Техника хикимэ кагибана сформировалась в рамках жанра японской живописи ямато-э, появившегося также в эпоху Хэйан в качестве противопоставления китайскому стилю кара-э. Общее течение ямато-э возникло в конце IX века. Жанр использовался преимущественно для создания картин на ширмах (бёбу), раздвижных дверях (фусума) и горизонтальных иллюстрированных свитках (эмакимоно).Ямато-э применялся для отражения быта японской аристократии, пейзажей, исторических хроник и для написания иллюстраций к национальной литературе. Отдельно стоит отметить, что ямато-э как направление включало в себя не только технику хикимэ кагибана, но и технику фукинуки ятай — изображение помещений без крыш.

«Ширма с пейзажем» («Сэндзуй бёобу») из храма Тодзи, автор неизвестен, XI в. (работа в стиле ямато-э) — фрагмент
Говоря подробнее про канон хикимэ кагибана, стоит отметить, что главной особенностью стиля является схематичное, безликое изображение лиц под определенным ракурсом. «Глаза-черточки» и «носы-крючки» являлись в некотором смысле визитной карточкой всего направления.


Свиток с монохромным рисунком тушью, созданный по мотивам романа «Повесть о Гэндзи», автор неизвестен, XIV в. (период Муромати) — фрагменты
Художественная незрелость или визуальный код: что лежало в основе хикимэ кагибана?
Стиль хикимэ кагибана часто воспринимается как признак художественной незрелости традиционного японского искусства в силу визуальной простоты. Однако любое искусство многогранно, даже если при первом прочтении выглядит упрощенным. Ключевой вопрос исследования — прием хикимэ кагибана являлся намеренным упрощением изображения или заключал в себе совокупную работу образов, идей и задач? Основная задача исследования — переосмыслить художественные ходы японского искусства эпохи Хэйан; цель — доказать гипотезу о том, что традиционное искусство указанной эпохи создавалось гораздо более осмысленно, чем кажется на первый взгляд.Для более детального анализа визуального материала работа разделена на несколько глав, в каждой из которых изучаются и представляются объекты изобразительного искусства на основе отдельных составляющих иллюстраций: анатомия лица в стиле хикимэ кагибана, положение наблюдателя (зрителя) в стиле фукинуки ятай, а также исполнение одеяний и общее взаимодействие всех ранее перечисленных элементов.
«Гэндзи-моногатари-эмаки», автор неизвестен, XII в. // Мурасаки Сикибу Никки-эмаки, Фудзивара Нобудзанэ, XIII в. — фрагменты
В исследовании преимущественно будут использоваться ранние иллюстрации к произведениям японской классической литературы начала XI века: «Повесть о Гэндзи» и «Дневник Мурасаки Сикибу» авторства писательницы Мурасаки Сикибу, а также прочие работы, имеющие отношение к эпохе Хэйан и канону хикимэ кагибана. До современности дошло крайне небольшое количество работ выбранного периода, а потому одной из задач исследования является сосредоточение на разных деталях в рамках одних и тех же произведений японского искусства с целью более точечного рассмотрения целостной картины и ее смысла.
Глава I. Хикимэ кагибана — изображение лиц
Свиток с монохромным рисунком тушью, созданный по мотивам романа «Повесть о Гэндзи», автор неизвестен, XIV в. (период Муромати) — фрагмент
В первую очередь необходимо отделить технику хикимэ-кагибана от остальных фрагментов иллюстраций и проанализировать исключительно изображение человеческих лиц.Как было указано ранее, прием хикимэ кагибана строится на определенном исполнении черт лица: глаза — тонкие прямые штрихи, носы — изогнутые линии, а прочие детали отображены формально, будто исключительно для наличия. Данная техника лишает выражение лица объема, оставляя только схематично нарисованные органы чувств для примерного представления об их расположении и общего узнавания человеческого образа.


Свиток с монохромным рисунком тушью, созданный по мотивам романа «Повесть о Гэндзи», автор неизвестен, XIV в. (период Муромати) — фрагменты

Не меньшее внимание стоит уделить изображению всей головы персонажа, а не только чертам лица. Художники, работавшие в стиле хикимэ-кагибана, рисовали головы либо в строгом профиле, либо вполоборота под углом.
Мурасаки Сикибу Никки-эмаки, Фудзивара Нобудзанэ, XIII в. — фрагмент
В целом прием хикимэ-кагибана лишает человеческое лицо объема, эмоциональных оттенков и в целом индивидуальности. В иллюстрациях к «Повести о Гэндзи» контур головы достаточно четкий, на лице явно видны глаза, нос, брови и маленькие линии в качестве рта, а выражение лица остается нейтральным, не отражая конкретного эмоционального посыла. Изображения в «Дневнике Мурасаки Сикибу» сохраняют идентичный визуальный посыл, но приобретают более схематичный, отстранённый оттенок: контур уже не такой чёткий, на лице остаются лишь чёрные пятна и полоски на месте глаз, за счет чего считывание эмоциональной составляющей сцены через мимику и жесты становится невозможным.


«Гэндзи-моногатари-эмаки», автор неизвестен, XII в. // Свиток с монохромным рисунком тушью, созданный по мотивам романа «Повесть о Гэндзи», автор неизвестен, XIV в. (период Муромати) — фрагменты
Эффект «обезличивания» мы также можем наблюдать при отдельном сравнении иллюстраций к «Повести о Гэндзи», написанных в разных стилях. Систематичность сохраняется в изображении лиц: угол головы, отсутствие мимики и эмоционального фона сцены. Также стоит уточнить, что использовали данный канон для написания аристократичных и придворных фигур, что опиралось на нормы японской культуры: с древних времен открытое проявление чувств считалось дурным тоном, поэтому выразительность черт лица сводили к минимуму. Описанный ход позволяет зрителю не отвлекаться на мимику, глубже погружаться в события и сопереживать героям.Сравнение работ разных художников позволяет сделать конкретный вывод: в разных мастерских, с разной стилистикой и цветовыми решениями, лицо остаётся неизменным. Это доказывает, что хикимэ кагибана — не индивидуальная манера художника, а канонический приём, обязательный для изображения аристократии.
Следующий из предыдущих рассуждений вопрос: зачем нужны визуализированные сцены из литературы, если через них не представляется возможным считать эмоциональное состояние героев?
Глава II. Фукинуки ятай — положение наблюдателя
«Гэндзи-моногатари-эмаки», автор неизвестен, XII в.
Если в предыдущей главе анализ основывался на изображении небольших деталей лиц, то сейчас для рассмотрения будет представлен общий план, а именно — положение зрителя в пространстве сюжета.Фукинуки ятай — художественный прием, при котором крыши и потолки намеренно не прорисовываются с целью показа сцены в помещении.
Позиция наблюдения


«Гэндзи-моногатари-эмаки», автор неизвестен, XII в. — фрагменты
Самое первое, на что обращает внимание зритель при рассмотрении свитков эпохи Хэйан — это ракурс, с которого представлена сцена. Взгляд падает на картину всегда слегка под углом сверху, оставаясь отдаленным от сюжета, при этом активно наблюдая за развитием событий.
Фукинуки Ятай


«Гэндзи-моногатари-эмаки», автор неизвестен, XII в. // «Иллюстрированная биография принца Сётоку», Хата-но Титэй, XI в. — фрагменты
В литературных произведениях, иллюстрации из которых взяты в основу анализа темы, нередко встречаются описания «приоткрытой занавеси», «случайно видного рукава», «звука голоса за ширмой» — идея частичной видимости сцены. Это текстовое обоснование визуального кода: красота не в том, чтобы показать, а в том, чтобы намекнуть.Сопутствующие тексту изображения наглядно передают концептуальность выбора умеренного описания вместо подробного. Глаза зрителя минуют крышу, но стены ограничивают обзор помещения; зритель видит персонажей, но не может определить их отношение и эмоции через мимику. Текст и визуальный ряд работают в одной логике, в которой читателю предоставляется возможность самостоятельно представить, что скрыто той или иной ширмой внутри сюжета.Таким образом, зритель остается незамеченным наблюдателем: он не нарушает приватность персонажей, вмешиваясь в сцену, но чувствует собственную причастность к истории.
Свиток с монохромным рисунком тушью, созданный по мотивам романа «Повесть о Гэндзи», автор неизвестен, XIV в. (период Муромати) — фрагменты
















