У Деррида деконструкция — это не отрицание или уничтожение в обычном смысле. Это тщательный анализ, который показывает, как любая структура (текст, концепция, форма искусства) содержит в себе внутренние противоречия и подавленные смыслы. «Разрушение» этих структур — это способ не стереть их, а «раскрыть», сделать видимыми эти скрытые возможности и дать начало чему-то новому, что уже было имплицитно заложено, но не явлено.
[1]
Книга посвящена хонтологии маргинальных пространств — понятию, вбирающему в себя термины «haunting» и „онтология“, которые используются для описания призраков социального и культурного прошлого, продолжающих преследовать настоящее. Эта концепция, введенная Жаком Деррида в „Призраках Маркса“, сегодня находит применение в различных дисциплинах: от визуального искусства до архитектуры и антропологии. Маргинальность в данном контексте понимается как социальная характеристика забытых, покинутых пространств, утративших свою изначальную функцию. Основная задача исследования состоит в анализе различных подходов и методов работы художников с заброшенными пространствами. Временной фокус смещён на период с 1970 года, когда руины утратили ауру величия и превратились в маркеры упадка. Покинутые места стали полем для разнообразных вмешательств, будь то случайный человеческий жест или природное воздействие. Эти процессы формируют особую среду, в которой одни художники обращаются к ностальгии по утраченному, другие к критике социальных структур, третьи к поэтике распада.
[2]
Исследование строится на личных практиках отдельно взятых художников и рубрицируется по типу внедрения: наблюдение со стороны, рехонтология, прямое вмешательство. Подбор работ обсусловлен практиками художников, чья оптика позволяет различить индивидуальный подход в работе с поэтикой переходных состояний мест и их фиксацией. Призраки одного и того же заброшенного дома могут быть показаны совершенно по-разному, и методология варьируется не только от художника к художнику, но и внутри практики одного автора, подчиняясь логике его жеста.
[3]
Однако хонтология как распад и запустение имеет и обратный процесс — рехонтологию, практику, позволяющую отлавливать призраков и фиксировать их во времени. Пойманные призраки могут принимать форму настенной штукатурки, половицы, 3D-скана или даже целого дома. Изъятые художниками из потока разрушения, они становятся артефактами, материальным подтверждением существования места, которое вот-вот растворится. Мотивы здесь тоже оттеночно разнятся: от желания сохранить память о чем-то личном до интереса к процессуальности, путешествиям во времени и работе архивариуса, переносящего реальные артефакты в музейное пространство. Все три типа могут встречаться в практике одного автора, как у Роберта Смитсона в его выставочных проектах «Нонсайт» и «Линия обломков», где он воссоздает картографию родного городка, помещая призраки этого места в пространство галереи через композиции из осколков асфальта и щебня, повествуя о новообразовавшихся пустошах.
[4]
Последний раздел книги, посвященный прямым вмешательствам в заброшенные места, особенно нуждается в глубоком анализе, ведь эти преобразования создают свою собственную, парадоксальную летопись. Подселенные призраки становятся частью прошлого места, смешиваются с его инфраструктурой и вскоре начинают разлагаться вместе с ветшающим зданием. Интересно, как художественные жесты уживаются вместе с вандализмом и природными воздействиями в этом переходном состоянии. Ярким примером служит практика Джона Диволы, работающего с малым жестом и расписывающего стены заброшенных зданий своими паттернами, параллельно документируя это на камеру.
Он пишет о серии Zuma: «Чем больше проявляет себя реальность и чем меньше я сам, тем, на мой взгляд, лучше. Поэтому когда я работаю, я не озабочен тем, чтобы документировать следы моего вмешательства. Я просто изменяю вещи, чтобы посмотреть, что получится. Мои собственные метки интересуют меня не больше, чем мусор на полу, или то, как занавеска взлетает от дуновения ветра»
