Научное присутствие в городском пространстве Обнинска

Рубрикатор — Концепция — Феномен наукоградов

1. «Старый город», физико-энергетический институт, первая атомная электростанция
2. «Тайфун», расширяющиеся улицы и больничный городок
3. Новый город, очаговое сохранение и развитие идентичности — Заключение

Наукограды — особое явление в советском градостроительстве. Они создавались по воле государства, чтобы решить конкретные задачи научного и военного развития. Их появление было обусловлено потребностью в новых технологиях и исследованиях в условиях войны и гонки вооружений. Жилые дома, общественные пространства и улицы формировались с учетом потребностей сотрудников научных лабораторий или производственных комплексов. Городское пространство организовывалось так, чтобы трудовая деятельность была неразрывно связана с повседневной жизнью.

Одному из таких городов посвящено это исследование. Обнинск — наукоград, основой существования которого стало развитие атомной энергетики.

Цель исследования — выявление особенностей восприятия научного наследия Обнинска как советского наукограда через феноменологический анализ городского пространства. Особое внимание уделяется тому, как статус наукограда отражается в визуальных и символических элементах городской среды и как эти элементы влияют на ощущение научного присутствия у жителей и посетителей.

Перед началом исследования я прочитала книгу «Прогулки по Обнинску» Рамодиной Елены Геннадьевны — научной сотрудницы Музея истории г. Обнинска, параллельно отмечая интересные для меня места. Также на карте обозначены 3 области, по которым я разделила районы города для удобства исследования. Заметки краткие, и не всегда полноценные по содержанию, но по общей картине можно понять, что основные точки интереса находятся в районе «Старый город» — рядом с Физико-энергетическим институтом.

https://yandex.ru/maps/?um=constructor%3A396e691e1926c6285f0080aa8d16ad8bc08d2f6000d9db355d0a4d2b34cdc7bc&source=constructorLink

Кроме того, я опиралась на понятия из книги Анри Лефевра «Производство пространства». В частности на триаду «пространственная практика — репрезентация пространства — пространства репрезентации», понятие «абстрактного пространства» и на G-M-P (глобальное (или публичное) — маршруты — приватное).

Триада раскрывает многослойность пространства и помогает понять на что обращать внимание во время прогулки.

1. Пространственная практика — это материальная часть города: планировка кварталов, маршруты между НИИ и жилыми зонами, инфраструктура.
2. Репрезентация пространства — идеологический каркас: визуальные символы, памятники, мемориальные таблички.
3. Пространства репрезентации — субъективный опыт жителей.

«Абстрактное пространство» — пространство, производимое государственной властью для поддержания контроля и экономической эффективности. Характеризуется исчезновением деревьев, большими неосмысленными «пустотами» — площади, торговые центры. Оно создано не для жителей города, а для власти. «Доминирующее пространство, то есть пространство центров богатства и власти, стремится обустроить пространства подчиненные, периферийные, уничтожая, нередко насильственными действиями, любые препятствия и по пытки сопротивления.» — Анри Лефевр.

G-M-P — категоризирует доступность среды, разделяя ее на публичное, переходы и приватное, которые в свою очередь делятся на те же типы.

Исследование основано на прогулке с фотофиксацией и заметками о личном восприятии городского пространства. Маршрут пролегал по центральной улице — Ленинскому проспекту, время от времени отклоняясь на второстепенные улицы к интересным для меня местам.

В статье «Наукограды в России: вопросы генезиса», Г. И. Ревзина, автор выделяет 4 типа советских наукоградов, категоризируя их по временному промежутку и функцией, возлагаемой на них государством. 1. Индустриальный моногород (с конца 1920-х годов) Города, построенные вокруг одного крупного промышленного объекта. Проектировались по подобию города-завода, поэтому для жителей не создавалась комфортная городская среда. 2. Город-лагерь (с конца 1930-х) Города, сформировавшиеся в условиях трудовой мобилизации и репрессий, с привлечением заключённых к научной работе. Городская структура сочетала жилые бараки и научные лаборатории. Естественно, речи о благоустроенном пространстве для людей речи также не шло. 3. Закрытый город (с конца 1940-х) Город, занимающийся секретными военными технологиями. В этих городах, в отличие от предыдущих, сотрудникам обеспечивали комфортные условия жилья и высокий уровень городского благоустройства. Автор связывает эту перемену с послевоенным «вывозом специалистов из Германии и их селение в закрытые города», а также с закрытостью, и как следствие потребностью в создании «золотой клетки». 4. Академический город (с конца 1960-х). Город, ориентированный на научные исследования и образовательную деятельность. Также характеризуется развитой жилой и культурной инфраструктурой.

В статье «Наукограды России: история развития от научных поселений до инновационного центра „Сколково“», Лысой Д. А. выделяются аналогичные периоды и типы наукоградов. На первых этапах формирования теоретической базы советского градостроительства выбор был в пользу «строительства военно-промышленного комплекса СССР», а не улучшений условий труда и общественных пространств для граждан. Авторка отмечает, что ранние наукограды создавались для нужд индустриализации, вокруг градообразующих промышленных предприятий. Послевоенные наукограды характеризуются балансом между производственными и жилыми зонами, культурной инфраструктурой и бытовыми сервисами. Города отличались высоким уровнем благоустройства.

Обнинск относится к «закрытым» наукоградам. Го­род ос­но­ван в 1946 в целях соз­да­ни­я Фи­зи­ко-энер­ге­тического института на территории деревни Пяткино. Место выбрали из-за подходящих природных условий: нужная роза ветров и доступ к реке Протва для охлаждения реактора. Летом того же года жителей деревни переселили, а строительство города началось с привлечением заключённых и военнопленных, которые размещались в деревенских домах. ФЭИ разместился в здании бывшего испанского детского дома, который был построен в середине 1930-х гг. Город формировался вокруг научного центра, застройка и инфраструктура изначально ориентировались на нужды ученых.

Впечатляет история этого здания. Изначально оно было построено под детский санаторий (1937), затем использовалось как приют для испанских детей, военный штаб и госпиталь (1941-1944), исправительная колония МВД для несовершеннолетних (1944-1946), и наконец с 1946 года ставшее ядерным НИИ. Физическая форма здания остается неизменной, а функция меняется в зависимости от запроса государства.

Прогулка начинается с градообразующего Физико-энергетического института. Территория института остается закрытой, у обычных жителей нет возможности свободно пройти к главному зданию. Создается ощущение разделенности города: основной объект оказывается отгороженным от повседневной жизни. Для жителей доступны к просмотру лишь административные корпуса, размещенные по бокам от входа в НИИ. Здесь проявляется абстрактное пространство Лефевра — институт, символ научной власти, оторванный от жителей. Заборы и КПП маркируют границу между публичным — идеологией науки — и приватным — повседневностью. Территория около входа чистая и аккуратная, но некомфортная для времяпрепровождения и служит лишь транзитным переходом между улицей и институтом.

Сама атомная станция находится на другой улице, недалеко от ФЭИ. Путь к ней не благоустроен и напоминает проход по промзоне. Вход на территорию тоже закрыт и огорожен воротами, по периметру забора — колючая проволока. Все это вызывает напряжение и страх подойти поближе. АЭС в Обнинске тоже является абстрактным пространством: закрытое, предназначенное для выполнения государственных задач, и отчужденное от обычных горожан.

Если от ФЭИ пойти вверх по улице Ленина, можно увидеть дома, изначально построенные для сотрудников детского дома, и в которых затем жили научные сотрудники лаборатории. Здания возведены в стиле советского неоклассицизма, до постановления «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». Поэтому в них сохраняется украшательство в виде лепнины, арочных окон. В отличие от более поздних упрощённых построек, здесь чувствуется стремление к эстетике и красоте.

Чем выше поднимаешься по проспекту Ленина, тем заметнее становится, что здания постепенно приходят в упадок. Несмотря на это, даже в таких домах продолжается жизнь: на подоконнике сидит кошка, у входной двери висят объявления для жильцов.

В «старом городе» тихо и спокойно. Видно, что район проектировали для отдыха сотрудников НИИ, и это сохраняется до сих пор. Улица не перегружена машинами, благодаря чему нет шума и тут приятно гулять. Люди медленно ходят, разговаривают, сидят на скамейках.

Далее хочется отдельно отметить два здания — первую школу (1946 г.) и библиотеку, которая строилась для яслей (1952 г.). Школа находится на проспекте Ленина, а библиотека за ней, подальше от проспекта. Здания стоят рядом, построены практически в одно время, но в их облике можно увидеть тенденции тех лет.

Передний фасад школы сильно обветшал, но сохранил следы былой эстетики советского неоклассицизма. Совместно с памятником Шацкому С. Ф. фасад является репрезентацией пространства, идеологией образования. В тоже время, задний забор школы исписан граффити, и является прожитым пространством — подростки превратили «невидимую» часть в площадку для самовыражения, игнорируя изначальную функцию здания.

Библиотека — типичная ранняя «хрущёвка»: скромный, функциональный дизайн, без украшений, его фасады также исписаны и находятся в плохом состоянии.

Чтобы не отходить от темы граффити и прожитого пространства, рассмотрим комплекс зданий, который находится на улице Пирогова, параллельной проспекту Ленина. Комплекс был построен для первого больничного городка, и сейчас заброшен. Несмотря на заявления властей в 2021 году о планах реставрации, здания остаются заброшенными. Пока государство думает, пространство уже переосвоено: здесь проводят время подростки, стены покрыты граффити. На последнем — нацистский тег. Это отражает социальное напряжение в городе. Такие надписи — часть «пространства репрезентаций» и протеста.

Во время прогулки нельзя не заметить, что Обнинск очень зеленый город. Это один из самых явных и видимых признаков закрытого наукограда, город строили с максимальным сохранением лесных массивов, деревья служили маскировкой, зеленые зоны остаются частью научной идентичности Обнинска.

В 1955 году вышло постановление «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве». На фотографии четко виден контраст в архитектуре зданий. Эта тенденция сохранялась десятилетиями, определив облик советских городов и Обнинска в частности.

В старом Обнинске видно, как создавались качественные общественные зоны для досуга сотрудников научных учреждений. Часть зданий (как «Грация» и ресторан) трансформируются, теряя первоначальный облик (ателье обшивают плиткой, на ресторан повесили выбивающиеся из стилистики района вывески). Другие (ДК, парк) сохраняют исторический вид.

Во время прогулки встречаешь достаточно много мемориальных досок и памятников, посвященные ученым, работавшим в ФЭИ.

«Старый город» создает двойственное впечатление. Главные градообразующие объекты — АЭС и ФЭИ — являются «абстрактными пространствами» и остаются закрытыми и недружелюбными. Они существуют как бы параллельно городу, напоминая о его статусе, но оставаясь недоступными для большинства. В то же время само городское пространство комфортное и многослойное. Исторический центр сочетает в себе сталинки с элементами неоклассицизма, более простые хрущёвки и заброшенные здания с новой неформальной жизнью. Сильной стороной района являются сохранившиеся общественные пространства, которыми до сих пор пользуются граждане. В «старом городе» о статусе наукограда сегодня напоминают лишь символические элементы. Мемориальные доски, памятники учёным — это «репрезентации пространства», пытающиеся удержать утрачиваемую идентичность. Получается странный диссонанс — город гордится статусом наукограда, но сама наука стала чем-то вроде исторической реконструкции, а не живой реальностью.

Вторая зона прогулки начинается с Треугольной площади. Тут в 2016 году установили памятник первопроходцам атомной энергетики. Серебряный атом и бронзовый ученый, выходящий из расщелины, создают идеологический образ «мирного атома». Памятник установлен на оживленной площади — пересечении трех дорог, где его невозможно не заметить.

Площадь Лейпунского, соединяющая вокзал и город, благоустроена, люди тут гуляют, проводят время. Несмотря на близость транспортного узла и большую площадь, пространство сохраняет камерную атмосферу. Это удачный пример того, как транзитная зона приобретает качества приватной, комфортной среды. На 2 фотографии изображена одна из табличек проекта «Атомный маршрут» — пешеходный туристический проект в Обнинске, открытый в 2024 году, цель проекта — познакомить жителей и гостей города с историей атомной энергетики.

В этой части города активно расширяют автомобильные дороги, что меняет восприятие пространства. Хотя озеленение формально сохраняется, прежнего эффекта «зелёного купола» — характерной черты старого Обнинска и закрытого наукограда, уже не ощущается. Это наглядный пример трансформации городской среды, где приоритет транспортной инфраструктуры постепенно вытесняет изначальную концепцию «города в лесу».

Жилая застройка становится типовой, теряется аутентичность и идентичность города. Обнинск сливается со всеми остальными советскими городами. Жилые дома местами тоже исписаны тэгами, но в гораздо меньшей степени чем в «старом городе». Возможно потому что старые здания несут исторические слои, провоцируя надписи для их переписывания, а типовые дома воспринимаются как нейтральный фон. Во время прогулки на них не задерживается взгляд, их подсознательно игнорируешь, потому что такие дома ты видел уже много-много раз.

Говоря о науке, в этом районе расположена научно-производственная организация «Тайфун», основанная в 1960 году. Институт занимается исследованиями гидрометеорологических процессов, физики облаков и туманов. Среди её сооружений выделяется аэрозольный корпус с интересной архитектурой. Вся территория скрыта за деревьями и ограждением, институт также становится «абстрактным пространством». Основное здание выглядит непримечательно.

В качестве примера открытого научного пространства в Обнинске можно привести техническую академию Росатома. Перед академией разбит ухоженный сквер с лавочками, памятниками и информационными стендами. Но несмотря на свою доступность, сквер остается безлюдным. Создается ощущение, что он оформлен для имиджа, а не для реального использования. Открытость научного пространства не гарантирует его востребованности.

В городе появляются первые универмаги (Первый универмаг и ТК Строитель), которые сейчас пестрят рекламой и вывесками, демонстрируя переход от плановой экономики к рыночной. Неподалёку расположен парк Победы с мемориальным комплексом и Вечным огнём, открытый в 1972 году для проведения парадов. Его широкая площадь, рассчитанная на массовые мероприятия, контрастирует с компактностью окружающего района, подчеркивая двойственность городского пространства — между торжественной монументальностью и камерной повседневностью. Этот контраст становится ещё заметнее рядом с уютным небольшим сквером Шацкого у кинотеатра «Мир». Три разных типа общественных зон — коммерческая, мемориальная и рекреационная — показывают контраст общественных пространств, от удобных для людей мест отдыха и торговых центров к идеологической представительности.

Хочется отдельно выделить больничный городок, строившийся с 1962 по 1986 г. Главное здание больницы состоит из трех 9-этажных блоков, образующих замкнутый двор. Находясь внутри «колодца», испытываешь гнетущее ощущение. Остальные корпуса городка находятся в плохом состоянии. Текущее состояние показывает, как даже продолжающие функционировать учреждения могут физически деградировать, создавая диссонанс между замыслом и реальностью.

Этот район наглядно демонстрирует, как научная идентичность постепенно уступает место типовой застройке и коммерциализации. Закрытые научные центры, пустующие «открытые» научные пространства и памятники-символы существуют параллельно, являются «репрезентацией пространства» и не формируя целостной среды. Архитектурные доминанты советского периода физически деградируют, а новые общественные зоны не несут научной специфики. Район становится примером «размытого» пространства, где наука сохраняется лишь в виде точечных объектов, теряя связь с повседневной жизнью города.

Двигаясь дальше по проспекту, можно наблюдать, как дороги еще сильнее расширяются, а жилые дома прибавляют этажности — ответ на растущую потребность в жилье. При этом зелёные зоны сокращаются: лесные участки исчезают под асфальтом, а оставшиеся деревья вдоль дорог выглядят скорее формальным озеленением. Широкие проезжие части и высотные дома создают совершенно иное ощущение пространства — более безликое и ориентированное на функциональность, чем на комфорт горожан (абстрактное пространство).

Появляется новый тип общественных пространств — многоэтажный торговый центр и торговая улица, трансформируя общественное пространство в соответствии с новой культурой потребления. Видна новая «репрезентации пространства» — власть капитала заменяет идеологическую партийную риторику о науке на коммерческую.

В этом районе о статусе наукограда напоминают лишь мозаики, муралы, посвященные мирному атому и науке и кот-учёный — возле Дома Учёных.

«Кванториум» является центром дополнительного образования у детей. В нем много кружков различной направленности, хорошие преподаватели, место пользуется спросом. Стилизованный логотип атома и лозунг на фасаде поддерживают статус города-наукограда. «Кванториум» доказывает, что научная идентичность может развиваться (а не только сохраняться), если находит воплощение в актуальных форматах.

Появляется новый тип жилой застройки — районы с высотками. Жилье считается элитным, придомовая территория благоустроенная, но люди не ходят в такие районы намеренно ради прогулок. Их благоустроенность формальна: аккуратные газоны и дорожки не компенсируют отсутствия локальных точек притяжения или просто уличной жизни. В результате получается пространство, которое удобно для своих жителей, но чуждо остальному городу, и потому не становится частью его повседневных маршрутов.

Примером общественного пространствва в таких районов является сквер у Дома Ученых — большая площадь вокруг Обнинского дуба — остаток бывшей дубовой рощи «Дубки». Несмотря на то что сквер стал центром притяжения для подростков (на нем установлена скейт-площадка), пространство остаётся недостаточно продуманным — огромная пустующая площадь плохо соотносится с человеческим масштабом, вместо создания среды с отсылками к локальной идентичности (в нашем случае — научной), мы видим набор разрозненных элементов, не связанных общей концепцией. Особенно заметен контраст между живой, неформальной активностью подростков на скейт-площадке и статичной остальной территорией.

Этот район Обнинска демонстрирует противоречие современного градостроительства в наукоградах. С одной стороны, здесь сохраняются очаговые признаки научного наследия — мозаики с атомной символикой, кот-учёный у Дома Учёных, успешный детский центр «Кванториум», чьи образовательные программы и современный дизайн доказывают, что научная идентичность может эволюционировать. С другой — район постепенно теряет уникальность: новая высотная застройка с формальным благоустройством создаёт изолированные «кварталы для своих», а расширение дорог и сокращение зелёных зон превращает пространство в «абстрактное», ориентированное на функциональность, а не на человека.

Наука в Обнинске воспринимается обособленно из-за формата её представления. Старый город сохраняет дух советского наукограда — здесь зелёные улицы и камерные кварталы создают уютную среду, но научные институты (ФЭИ, АЭС) остаются закрытыми «пространствами», физически оторванными от повседневной жизни. Их секретность формирует параллельную реальность: наука присутствует, но недоступна для жителей города. Новые районы в свою очередь подчиняются законам рынка — высотные дома, широкие дороги, торговые центры. Это «абстрактное пространство» по Лефевру: функциональное, но лишённое уникальности. Научная идентичность здесь сохраняется лишь точечно — в виде памятников, мозаик или муралов. Хотя и существуют успешные исключения (по типу «Кванториум»), которые демонстрируют как наука может стать современной и актуальной.