Коммунизм оказал особое влияние на искусство СССР того времени, что отразилось в официальном направлении социалистического реализма, служившего инструментом для прославления партии и режима. Существование искусства на грани с политикой привело к подавлению любых экспериментальных направлений. Именно поэтому, как только наступила оттепель и контроль власти был ослаблен, начали развиваться различные андеграундные и нонконформистские течения, оказавшие огромное влияние на развитие искусства.
Тимур Новиков «Самолет», 1992 / «Пингвины», 2005 / «Русь», 2005
Молодость Тимура Новикова пришлась на эпоху, когда разлом между традицией и новаторством отражался в переизобретении методов визуального языка. Многие художники обращались к наследию авангарда и пересобирали искусство, отходя от строгой идеологии и академизма, продиктованного Советским Союзом. Так, например, концепция «всячества», введённая в своё время Михаилом Ларионовым и Ильёй Зданевичем, вдохновила молодого автора, который стремился к простоте и свободе, лёгкой игре с формой и знаком. Эта простота и, можно сказать, баловство отразились в коллективной работе с Иваном Сотниковым. В 1982 году они представили на выставке Товарищества экспериментального изобразительного искусства (ТЭИИ) «Ноль-объект». Объект представлял собой найденную художниками в экспозиционном пространстве дыру, которая соответствовала размерам картины. Снабдив эту пустоту подписью, художники апроприировали пустое пространство и назначили его произведением искусства, чем вызвали широкую огласку и волну критики. Конечно, этот жест не был чем-то новаторским в мировом контексте — взять хотя бы работу Джона Кейджа «4′33″» или «Пустоту» Ива Кляйна, вошедшие в историю искусств. Однако это культурное событие показало лёгкость, которой так давно не хватало художественной сцене, а Новикова привело к созданию собственного объединения «Новых художников» и к формулировке теории перекомпозиции.

Наброски из «Теоории перекомпозиции» Тимура Новикова, 1982
Статья о теории перекомпозиции была впервые опубликована Тимуром Новиковым под псевдонимом Игорь Потапов (И. Потапов) в 1982–1984 годах в самиздатском журнале «Новость», а впоследствии напечатана под настоящим именем автора в журнале «Кабинет» в 1996 году. В своем тексте Новиков выделяет ряд приемов, которые он использует в своем искусстве, и рассказывает, как он пришел к такой системе языка. Первым человеком, который вдохновил его на изобретение новой визуальности, был советский ученый Борис Раушенбах, который в своих работах утверждал, что каждое общество формирует свою систему визуального восприятия. Это побудило Новикова развить более чистое и простое искусство для нового человека, который окружен современными технологиями и различными возможностями. В первую очередь под чистотой языка автор имел в виду упрощение пространства и работу со знаком. Семантическая перспектива, придуманная Тимуром Новиковым, уходила от традиционной прямой или обратной перспективы к двойственности пространства, которое обозначалось лишь линией горизонта, тем самым становясь полем для свободной игры. Такое пространство идеально, и поэтому в нем не может быть неправильной композиции: объекты можно передвигать как угодно, а масштаб передается за счет размера и расстановки знаков.
Наброски из «Теоории перекомпозиции» Тимура Новикова, 1982
Другим приемом служит сам сюжет, а точнее знак, который автор может сам назначать. Принцип переработки знака Новиков ассоциирует с игрой в бисер у Гессе, которая заключается в пересборке имеющегося. То есть сырьем для образности являются предметы культуры или повседневности, которые пересобираются и коллажируются в новое высказывание. Очень напоминает поп-арт, только в формате детской аппликации и игры. Здесь автор получает свободу и может сам ввести определенные обозначения, например делая море желтым, а небо зеленым. В основу третьего приема лег принцип монтажа советского кинорежиссера Льва Кулешова, который доказал, что определенной последовательностью визуальных образов можно добиться совершенно разного воздействия на зрителя. Например, одно и то же выражение лица актера может приобретать разный окрас в зависимости от сцены, с которой оно склеено в монтаже. Также последовательность определенных статичных образов позволяет склеить их логическим образом в единую сцену — человек, смотрящий в поле на линии электропередачи, может быть показан серией из трех кадров: вид сверху на человека, смотрящего в объектив, линии электропередачи и поле. Эти постулаты кинематографа позволяют превращать последовательности несвязанных между собой знаков в полноценные сцены и истории, что хорошо применимо в статичном изображении.
В своем визуальном исследовании я хочу показать не только прямое влияние теории перекомпозиции на современников Новикова, что отражается в приемах представителей объединения «Новые художники», но и различные параллели в поле советского и зарубежного искусства того времени, где авторы работают со схожими подходами в своей визуальности.
«Новые художники»
Объединение «Новые художники» было создано Тимуром Новиковым в 1982 году после выставленного им и Иваном Сотниковым «Нулевого объекта». Группа объединяла людей, которые хотели всячески экспериментировать с визуальными возможностями выразительного языка. Они работали с полной свободой искусства, ставя смыслы и концепцию на второй план, в отличие, например, от московских концептуалистов, развивавшихся параллельно в столице. В группу входили такие авторы, как Иван Сотников, Георгий Гурьянов, Сергей Бугаев (Африка), Виктор Цой, Олег Котельников, Вадим Овчинников и другие. «Новые художники» были плотно связаны с новой рок-волной и существовали параллельно с «Новыми композиторами» и «Новым театром», что создало обширное культурное комьюнити Ленинграда и стало двигателем развития экспериментальных течений.В этом разделе я приведу работы тех авторов, которые, на мой взгляд, были наиболее подвержены влиянию Тимура Новикова, что отразилось в их стилистике. Конечно, каждый автор мог лишь частично вдохновляться некоторыми из названных приемов перекомпозиции, дорабатывая и развивая свою собственную систему языка.
Тимур Новиков «Три пингвина», 1990 / «Обстрел ракетами», 1986 / «Лыжник», 1991
Сам Тимур Новиков в те годы работал преимущественно с текстильными аппликациями, где подложкой для изображения служил не традиционно принятый холст, а сшитые куски ткани. Его идеальное пространство складывалось из чистого цвета или двух «цветовых полей», разделенных горизонтом. Линия, обозначающая пространство, была горизонтальной, вертикальной или диагональной, меняя характер сюжета в зависимости от своей ориентации. В качестве сюжетных единиц автором использовалась простая иконография (самолет, елка, солнце, домик и т. д.), которая при определенном сочетании создавала полноценный сюжет. Серии работ, создаваемые автором с 1987 по 1991 год, получили название «Горизонты», так как основной чертой этих пейзажей была двойственность пространства, обозначенная им в теории перекомпозиции. Именно этот прием преимущественно отражен в работах некоторых представителей объединения «Новые художники».
Андрей Крисанов «Утро», 2004
Андрей Крисанов «Camel (На запад)», 1990 / «Каникулы», 2011
Работа «Утро» Андрея Крисанова своим многослойным горизонтом напоминает известное полотно Казимира Малевича «Красная конница»: зелёная трава отделена разноцветными полосками от синего неба. Однако если у Малевича горизонт звенит и является центральной сценой действия для фигур, находящихся на нём, то у Крисанова он служит лишь обозначением двойственного пространства с вполне простым сюжетом. Курицы обозначены упрощёнными геометрическими пятнами. Работа «Camel (На запад)» использует тот же приём горизонта и «копипаста» идентичного знака для обозначения множества, однако здесь образ верблюда выступает не только в качестве животного, но и в качестве символа импортных сигарет, то есть символа культуры. В последней же работе художник перенимает сам материал Новикова, используя ткань как автономно работающее пространство, в котором соответственно полоскам расположены герои. Здесь автор уходит от двойственности, создаваемой горизонтом, и создает многоэтажность планов, при этом сохраняя простую и понятную образность.
Вадим Овчинников «Миру мир», 1989
Вадим Овчинников «Окно», 1988 / «Без названия», 1980-е
Вадим Овчинников в работе «Миру мир» также использует ткань, но как однородный фон для знака, что композиционно напоминает «Самолёт» Тимура Новикова. Однако мы видим, что, предположительно, стрела и камень тут работают не как узнаваемые иконографические образы, а как некая метафора и связка двух знаков в визуальную поэзию. Сцена дополнена текстом-коллажем в духе московского концептуализма. В полотне «Окно» Овчинников работает с живописью, где пространство дополняется фактурностью мазка. Обратная перспектива окна визуально врезается в «семантическую перспективу» остального пространства, что можно назвать коллажностью перспектив. Работа «Без названия» выполнена в экспрессивном стиле, напоминающем первобытное искусство, однако здесь происходит монтаж планов. Взгляд зрителя пробирается сквозь крупные растения на первом плане к герою на горизонте, а дальний план обозначен небольшим размером ёлок. Такой игрой с масштабностью автор добивается объемности плоского изображения.
Иван Сотников «Пришельцы», 1989
Иван Сотников делает работу «Пришельцы» в стилистике коллажа, что воплощает приём Новикова непосредственно в методе создания. На примере этой работы, которая напоминает Матисса, видна та самая свобода игры. Предметы и герои, хаотично разбросанные на поверхности, не нарушают композицию, что говорит о возможности их перекомпоновки без потери общего баланса.
Иван Сотников «Митек на зебре», 1990 / «Край картины», 1980-е
Работы «Митёк на зебре» и «Край картины» выполнены в лёгком детском стиле, однако они интересно играют со знаком. В первом случае наездник за счёт паттерна перенимает качества зебры, создавая коллажность свойств. Во втором же случае используется концептуальный приём, где означающее сталкивается с означаемым.
Москва
Параллельно с ленинградским андерграундом в Москве развивался концептуализм и различные его ответвления. В отличие от игривости «Новых художников», представители московского течения уделяли особое внимание концепции, перерабатывали знаки советской среды в многослойные высказывания, работали с текстом и затрагивали метафизические темы.Пивоваров вышел из иллюстрации и, помимо работы на холстах, создавал также книги. Он, так же как и Кабаков, затрагивал темы пустоты, а также приемы метафоры и коллажа. Никита Алексеев устраивал квартирники и был одним из основателей и участников «Коллективных действий» — группы художников, которые занимались акциями на природе. Его стиль сочетал простую фигуративность с надписями и использование разных поверхностей в качестве «холста». Комар и Меламид же были основателями отдельного направления концептуализма — соц-арта. Они перерабатывали популярные идеологические образы, чем создали поп-арт в советском контексте. Однако у всех этих авторов в отдельных работах прослеживаются некие приемы визуальности, свойственные также Тимуру Новикову и его объединению.
Виктор Пивоваров «Konkurenz», 1975
в уелом работа со знаком как с визуальной метафорой — концептуализм, использлвание текста
Виктор Пивоваров «Голубой батон» из серии «Хоботы и хохоты», 2008
Виктор Пивоваров «Без названия», 1977 / «Без названия», 1979
простарнство как свободная плоскость куда помещается герой и во втором случае как также маштаб наслоение смыслов как внутренний коллаж























