Концепция
Эмоцию в комиксе зачастую ищут в лице персонажа, в поднятых бровях, слезах, открытом рте, напряженном выражении. Между тем впечатление от самой страницы возникает еще до того, как читатель успевает рассмотреть лица. Он на интуитивном уровне замечает, сколько на странице свободного места, насколько тесно герою внутри рамки, как распределены кадры и с какой скоростью меняются изображения. Исследования эмоций в комиксе, например работа А. В. Анищенко в рамках теории текста и коммуникации, обращаются прежде всего к выражению состояния персонажа. Роль пространства и композиции страницы в создании эмоции остается менее изученной. Поэтому в этой работе внимание переносится с мимики на визуальную организацию страницы.
В этом смысле страница комикса становится пространством эмоционального взаимодействия с читателем. Пустое пространство между кадрами, расстояние между персонажами и границы изображений формируют как и визуальную структуру, так и ощущение дистанции, напряжения или умиротворения. Читатель, наблюдая за состоянием героя, сам оказывается внутри заданного на странице комикса ритма. Он может задерживаться на изображении, быстро переходить между кадрами или ощущать нехватку визуальной информации. Таким образом, эмоциональный эффект создается не только тем, что изображено, но и тем, как организовано само изображение.
Ключевой вопрос звключается в том, как автор комикса использует рисунок, рамки кадров и пустоту на странице, чтобы управлять темпоритмом восприятия и передавать одиночество, тревогу, покой и ностальгию без единого слова?Я думаю, что эмоциональное состояние в комиксе может передаваться сочетанием композиционных средств, которые управляют темпоритмом чтения и восприятием страницы независимо от мимики персонажа. При этом значение отдельных приемов зависит от контекста: размер свободного пространства, масштаб фигур, форма рамок и ритм кадров не имеют единственного эмоционального значения, а взаимодействуют друг с другом.
Для исследования отобраны авторские комиксы. В выборку вошли произведения Уинзора Маккея, Лайонела Фейнингера, Фрэнка Кинга, Эвана Дама и Райана Арманда. Часть работ находится в общественном достоянии, часть опубликована авторами в открытом доступе. Хронологический диапазон от 1904 до 2008 года позволяет рассмотреть композиционные решения в разных исторических и медийных условиях.
Цель исследования заключается в том, чтобы определить, как визуальная организация страницы участвует в передаче эмоциональных состояний. В центре внимания находятся масштаб и расположение фигур, свободное пространство, устройство рамок и последовательность кадров.
Рубрикатор
1. Введение
2. Одиночество
3. Тревога
4. Умиротворение
5. Ностальгия
6. Сравнительный анализ
7. Заключение
8. Библиография и список изображений
Одиночество
Одиночество персонажа определяется не только его нахождением в кадре в изоляции. Ключевым фактором является организация пространства: наличие или отсутствие других фигур, их удаленность, степень детализации и «живости» окружения. Просторная, но пустая территория может как подчеркивать изоляцию, так и создавать ощущение свободы. Таким образом, в данном разделе проводится сравнение степени взаимодействия персонажа с окружающей средой.Для анализа были выбраны страницы из комиксов «Минус» Райана Арманда и «Рисовый мальчик» Эвана Дама. В первом случае пространство зачастую представлено как пустое, без явных объектов или собеседников для героини. Во втором комиксе одиночество обусловлено, скорее, масштабом мира и продолжительностью путешествия. Это различие позволяет исследовать, всегда ли большая дистанция между фигурой и окружением несет одинаковое смысловое значение.
Райан Арманд. «минус», 2006-2008.
Ключевым на этой странице является отсутствие визуальной реакции со стороны пространства, а не размер героини. Пустое пространство не направляет героиню к другому действующему лицу и не предлагает ей занятия, способного изменить положение. Взгляд сразу же цепляется за масштаб окружения, а уже за саму девочку. Из-за этого фигура кажется очень маленькой и отделенной от всего, что ее окружает. Пространство не давит на нее, как в сценах, передающих тревогу, но и не оказывает поддержки.
Райан Арманд, «минус», 2006-2008.
В данном случае движение по вертикали задает направление, но не гарантирует приближение к другим субъектам. Героиня перемещается в пространстве, но сам маршрут не способствует встрече. Когда на смежных кадрах изменяется положение фигуры при неизменном окружении, движение воспринимается как цикличность. В этом заключается ключевое отличие от типичной сцены путешествия. Поэтому путь в данном случае не столько указывает на достижение цели, сколько подчеркивает отсутствие цели и сопровождающего.
Райан Арманд, «минус», 2006-2008.
Этот пример показывает, что одиночество может проявляться не только в физическом отсутствии других людей. Взрослые присутствуют в повествовании через голос, но не изображены внутри кадра. Читатель слышит обращение, но не видит говорящего. Это создает впечатление одностороннего воздействия, а не диалога равноправных участников. Героиня визуально остается одна, хоть и формально вокруг присутствуют другие люди. Композиционное решение подчеркивает различие между физическим присутствием и реальным контактом.

Райан Арманд, «минус», 2006-2008.Здесь одиночество проявляется через ощущение времени. Когда соседние кадры почти не отличаются друг от друга, читатель застревает в одном состоянии и постепенно начинает замечать само ожидание. С точки зрения сюжета такой момент может показаться неважным, но композиционно он важен. Содержанием страницы становится отсутствие события. Пустота оказывается сразу двух видов. Тут и вокруг героини мало контактов, и внутри последовательности почти ничего не меняется.

Одиночество внутри населенного мира. Эван Дам, «Рисовый мальчик», 2006-2008.В отличие от «минус», в этом комиксе пространство вокруг персонажа не обязательно пустое. Пейзаж может быть подробно прорисован, но при этом детализация не заменяют близкого общения. Масштаб мира делает героя небольшим, и поскольку второй фигуры нет, он остается наедине с этим масштабом.Пустота, как видно на примере Арманда, бывает и буквальной, и социальной. Мир полон предметов, но в нем все равно не хватает собеседника.
Одиночество в «минус» обычно складывается из пустого поля, отсутствия видимого собеседника и бесконечного ожидания. А в «Рисовом мальчике» оно держится скорее на размерах мира и том, как долго тянется путь. Отсюда вывод: просторный кадр сам по себе еще ничего не решает. Он начинает звучать только тогда, когда пространство не отвечает герою, а движение не оборачивается контактом. Причем важен не только вопрос «сколько места вокруг фигуры?». Не менее важен другой: «что это место ей дает?».
Тревога
В комиксе тревога редко рождается из прямой угрозы персонажу. Чаще виноват мир вокруг, который начинает сходить с ума. Вещи вдруг становятся огромными, расстояния теряют смысл, границы кадров давят на героев, а последовательность страниц ускоряет происходящее. Порядок нарушен, читатель это замечает. И уже ожидает, что дальше станет только хуже.Когда речь заходит об анализе тревоги, особенно интересны работы Уинзора Маккея. В «Снах любителя сырных гренок» и в «Маленьком Немо в Стране снов» он постоянно показывает мир, где обычные вещи ведут себя непредсказуемо. И дело не только в изображении фантастических событий. Маккей меняет саму организацию страницы: берет кадры разного размера, ломает привычные пропорции, выводит изображение за пределы ожидаемой композиции.В этом разделе разбираются два основных приема. Это изменение масштаба и формы рамки, а также ускорение повествования. Но сами по себе они не всегда создают тревогу. Тревожными эти приемы становятся тогда, когда нарушают привычное положение героя в пространстве. И когда лишают читателя возможности угадать, что случится на следующей странице.
Тесное пространство и потеря контроля
Уинзор Маккей. «Сны любителя сырных гренок», 1904.
Тревога на этой странице рождается из-за того что свободное пространство постепенно исчезает. Герой заходит в вагон, садится, и поначалу все выглядит совершенно обычно. Но с каждой новой остановкой появляются пассажиры, и его положение начинает меняться. Люди занимают все больше места, подступают ближе и в итоге буквально выдавливают его из пространства.Важно не только количество персонажей, но и то, как они расположены относительно героя. Он оказывается зажатым между другими людьми, а пространства, куда можно было бы отступить, почти не остается. Вагон перестает восприниматься как обычное общественное место. Он превращается в замкнутую среду, из которой невозможно выйти.Композиция работает на это ощущение последовательно. В первых кадрах еще видны отдельные фигуры и промежутки между ними. Дальше пассажиры заполняют собой почти всю панель. Рамка продолжает удерживать границы сцены, но внутри становится заметно теснее. Получается, что угроза вовсе не обязана приходить извне. Она может возникнуть прямо внутри привычного окружения.Показательно, что Маккей берет бытовую ситуацию, а не фантастическое чудовище. Страх здесь вырастает из нарушения личной дистанции и из невозможности контролировать происходящее. Читатель наблюдает, как герой шаг за шагом теряет свободу движения.
Тревога может создаваться через плотность композиции, и этот пример тому наглядное подтверждение. В разделе об одиночестве героя отделяло от мира большое свободное поле, а здесь всё наоборот: фигуры занимают каждое доступное место. Пространство теряет нейтральность и давит на персонажа.
Изменение масштаба и нарушение привычного мира
Уинзор Маккей. «Маленький Немо в Стране снов», 1908.
Здесь тревога рождается из плотности композиции. В разделе про одиночество героя от мира отделяло большое свободное поле, а тут все наоборот: фигуры заполняют собой каждое свободное место. Пространство больше не нейтральное, оно давит на персонажа, и это ощущается сразу.В этом выпуске кровать Немо внезапно оживает. У нее отрастают длинные ноги, и она уносит героев гулять по ночному городу. Сюжет, конечно, фантастический, но куда любопытнее то, как Маккей встраивает его в композицию страницы.Вся полоса разбита на горизонтальные ряды. Ноги кровати постепенно вытягиваются, и вместе с ними растут кадры в каждом следующем ряду. Форма панелей буквально следует за предметом. Эта нарастающая высота ярусов дает автору возможность показать масштаб происходящего шаг за шагом: от первых секунд трансформации в спальне до шагов огромной кровати поверх городских крыш. А кое-где рисунок и вовсе ломает границы кадров и переступает в соседние.Обычно рамка остается пассивной границей, которая аккуратно отделяет одно событие от другого. У Маккея она становится частью истории. Тревога здесь возникает как раз из-за сломанного масштаба привычных вещей. Персонажи оказываются заложниками обычной бытовой детали. В сюжете есть место и юмору, но именно нарушение пропорций делает сцену непредсказуемой.В финале полет обрывается падением, и Немо просыпается на полу своей комнаты. Получается цикличный сюжет, возвращающий героя к началу сна. Но для анализа важнее другое: рамка кадра на протяжении всей страницы не оставалась статичной, она менялась вместе с сюжетом и создавала нужное напряжение.
В рассмотренных комиксах Маккей прибегает к разным приемам, чтобы создать тревогу. Иногда кадр постепенно заполняется фигурами, и герою становится физически тесно. В другой раз обычный предмет искажает привычные пропорции, а рамка тянется вслед за его ростом. Общий принцип тут прост: контроль над пространством теряется. Персонаж уже не может свободно разместиться в кадре или полагаться на устойчивость окружающего мира. Причем тревога заложена в самом устройстве изображения, в том, как меняется его форма.
Умиротворение
