Ржавой водой никогда не моются по собственному желанию

Ванная комната — это место, где человек остаётся в предельной близости к самому себе. В ней нет внешних отвлечений и привычных социальных оболочек.

Тревоги, переживания, мысли, которые мы привыкли не замечать или прятать, в тишине ванной всплывают сами. Это пространство действует как проявитель бессознательного. Одновременно с этим пониманием ванной как глубоко личного, интимного места, где человек особенно уязвим и любое вторжение извне воспринимается очень остро, существует феномен общественных ванн и душевых (например, больничных) — мест, где личное пространство просто исчезает. Внешнее вмешательство в виде взглядов, отсутствия замка и двери и институциональной предопределённости нарушает базовое чувство безопасности, которое связывается с этим помещением. Граница между моим пространством и чужим размывается. Выставка строится на столкновении этих двух тревожных векторов: внутреннего, которое прорывается, и внешнего, которое вторгается. Показана ситуация, где личное не защищено ни от воздействия извне, ни от себя самого. Пространство, которое должно давать уединение, само становится источником тревоги.

Штора в ванной — подвижная граница, которая отделяет от внешнего мира и дает возможность уединиться, ограждает человеческое тело от посторонних глаз, которые могут зайти в ванну. В ткань проникает плитка. Происходит зачервствление, загрубление, штора перестает быть мягкой и податливой. Из подвижной перегородки становится стеной. Штора встроена в конструкцию ванной, она — часть неподвижной среды. Внизу ткань намертво застревает в плиточном полу. Граница, на которую мы больше не можем воздействовать, трансформируется в ограничение. Мы оказываемся замурованы в личное пространство.

Жесткость воды оставляет следы на металлических поверхностях: кране, душе, смесителе. На листах проступают разводы от высохшей воды. Пятна и потеки, которые мы привыкли затирать до блеска, становятся главным изображением.

Каждое утро, каждый вечер мы автоматически выполняем одно и то же. Неосознанное систематическое действие чистки зубов встроено в нашу рутину. Из личных использованных зубных щеток создана общая структура.

Мы приходим в ванную, чтобы очиститься, и повторяем этот ритуал ежедневно, надеясь достичь какого-то окончательного порядка. Но устройство самого пространства не предполагает финала. Зацикленное видео показывает процесс, который никогда не завершается. Как процедура очищения не завершается. Мы возвращаемся в ванную снова и снова. Ванная держит нас в этом цикле без выхода, и видео оставляет зрителя в той же точке — внутри бесконечного движения без возможности выйти.

Выкладывая мозаику плитки пластиковыми донышками от флаконов, мы делаем обратную сторону лицевой. Швы, заводские насечки. Выставляем напоказ то, что обычно не видно.

Ванна является одним из основных предметов помещения. Даже название комнаты включает в себя именно этот элемент. Создавая ванну из одноразовых ушных палочек, мы незначительный предмет возводим в максимальную степень значимости. Смещение важности создает искривление логики. Получившаяся модель раздражает сознание и вызывает визуальный диссонанс, погружая в дереализованное психическое состояние: предмет узнаваемый, но изменённый, словно из другого параллельного слоя пространства.

В стену врезано множество сливных отверстий. Нарушена целостность пространства, оно становится дырявым и ненадежным. Непонятно, куда ведут эти дыры, почему они тут находятся, почему их так много. Создается тревожное ощущение, будто что-то вот-вот начнет просачиваться внутрь или кто-то уже оттуда за нами следит. Сверху подвешены пробки, но все они намеренно кривые, неподходящие к идеально круглым сливам, заткнуть ими невозможно. Если что-то начнет вылезать, крышки не помогут сдержать это. Мы находимся в беззащитном состоянии с чувством опасности и неизвестности.

Всё в ванной построено вокруг идеи чистоты, но сама среда сопротивляется стерильности. Влага и тепло создают благоприятную атмосферу для появления целых микромиров, организмов плесени, грибков. Жизнь упрямо прорастает именно там, где её меньше всего ждут и хотят видеть. Это биологическое упрямство превращает ванную в метафору бессознательного: всего того, что мы вытесняем, от чего стараемся отмыться, но что неизбежно возвращается, прорастает, проступает сквозь швы. В работе мочалки, губки, щетки (то, чем мы боремся с грязью и образованием новой жизни) выведены из гигиенического оборота и сами собраны в биосистемы.

Чистые белые полотенца опускаются в тазы с ржавой водой и медленно снизу вверх пропитываются ей. Влияние неприятного и отрицательного всегда настолько велико, что даже небольшая площадь соприкосновения тела с ним постепенно заражает, портит и в итоге целиком захватывает. Ржавой водой никогда не моются по собственному желанию, это всегда происходит вынужденно из-за отсутвия альтернативы. Необратимость и обреченность ситуации проявляется в вынужденном подчинении среде.