Слепая зона

Капитализм часто наделяет профессии иллюзорными образами, которые расходятся с реальными условиями труда. Яркий пример — профессия бортпроводника. В рекламе нам показывают конвенционально красивых женщин, всегда с улыбкой на лице. Обществу демонстрируют лишь то, что эта профессия связана с эффектной внешностью сотрудниц и романтикой путешествий. В массовой культуре — рекламе, кино и многих других областях, образ стюардессы подвергся сильной сексуализации.

На самом деле факты говорят о том, что условия труда стюардесс влияют на их физическое, женское и психоэмоциональное здоровье примерно также негативно, как труд шахтера на мужской организм. Бортпроводницы являются неотъемлемой частью индустрии авиаперевозок: помимо обслуживания пассажиров они выполняют функции спасателей, врачей, психологов и даже представителей силовых структур.

Французский философ Жильбер Симондон писал, что любой технический объект имеет как функциональное, техническое содержание, так и культурные, чувственные образы, которые могут с ним расходиться. В случае с профессией бортпроводника техническое содержание — это прежде всего безопасность пассажиров. Однако рекламный образ эстетизирует профессию, заслоняя её реальную суть. Различение технического и иллюзорного, предложенное Симодоном, позволяет увидеть, как капитализм превращает профессию в товарный образ, эксплуатируя женщин в своих целях.

В своём проекте я, как человек, работавший бортпроводницей, хочу подвергнуть сомнению рекламные образы стюардесс, развоплотить их и показать, что за улыбками скрываются настоящие эмоции живых людей, которые не увидишь ни в салоне самолета, ни в рекламе. Именно эта «слепая зона» становится фокусом моего проекта.

В своей живописной серии я в противовес корпоративной системе, превращающей стюардессу в привлекательную часть бренда, представляю женщин этой профессии как живых людей, подверженных всем негативным эмоциям, связанным с их профессиональной деятельностью. Холсты изображают женщин, переживающих реальные эмоции, сопряженные с их профессией, которые обычно остаются невидимыми. Форма иллюминатора переворачивает логику взгляда: стюардесса здесь — не объект для рассматривания, а субъект со своей реальностью.

Тело стюардессы зажато между двумя силами: технической составляющей профессии и чувственным образом, который она должна поддерживать. В критический момент эти две системы сталкиваются, и тело не выдерживает. Именно тогда спадают обе оболочки — и проступает её живая субъективность.