Дождь дарит мне покой. Но также и чувство бессилия.
Дождь невозможно остановить, уговорить, заставить закончиться раньше, стать теплее или хотя бы замедлиться. Даже в собственном сне. А ведь весь мир сновидения рождается из моего подсознания. Получается, я сама создаю дождь, который не могу контролировать. Я определяю само его существование, но дальше он идёт по собственным законам. Хотя где-то на задворках сознания я чувствую сопричастность с тем ненастоящим миром, не понимая при этом до конца, что сплю.

Гроза, холст/акрил, 120×100, 2026
И всё же не могу ухватиться за это ощущение полностью. Только чувствую странное единство с чужим миром, который, на самом деле, сама же и создала. Словно мне достаточно чего-то сильно захотеть, поверить, и обстоятельства каким-то необъяснимым образом сложатся в мою пользу. Я не знаю, действительно ли это произойдёт. Но почему-то верю.

Даль, холст/акрил, 120×100, 2026
А дождь продолжает идти.
Мы привыкли думать, что для достижения желаемого необходимо управлять происходящим. Принимать решения, преодолевать препятствия, менять обстоятельства, постоянно противостоять. Но существуют неизбежности, на которые наша воля совершенно не влияет. Мир продолжает существовать по собственным законам, независимо от того, насколько сильно мы хотим другого. Осознание этого рождает чувство безысходности.
Река, холст/акрил, 120×100, 2026
И всё же мы сами принадлежим этому порядку. Подчиняемся его законам и одновременно участвуем в происходящем. Возможно, чувство собственной силы возникает именно из этой причастности. Из почти мистической уверенности, что мир способен откликаться на наши желания, даже если мы не понимаем как. Что можно изменить ход собственной жизни, не изменяя неизбежного.
Ведь мы едины. Мы его часть, а он часть нас.
Маргарита, холст/акрил, 120×100, 2026
В серии «Сны о дожде» я создаю пейзажи мест, в которых была и не была. Где мог оказаться каждый или где невозможно побывать вовсе. Словно воспоминания о том, чего никогда не происходило. Сквозь них течёт дождь. Я создаю его движение краской, позволяя ей самой находить путь по поверхности холста. И здесь снова возникает это странное чувство. Я определяю условия существования дождя, зная, что не смогу полностью предугадать его движение. Через эти миры я пытаюсь приблизиться к ощущению, которое испытываю во сне. К благоговению перед чем-то неизмеримо большим, частью чего я одновременно являюсь и с чем я сосуществую вместе.
Аламедин, холст/акрил, 120×100, 2026
Могу ли я почувствовать такую сопричастность в реальности? Могу ли передать её ощущение другому?
Мне хочется, чтобы зритель унёс с собой это почти сверхъестественное чувство. Чтобы перед лицом неизбежного он на мгновение ощутил собственное единство с естеством. И поверил, что даже неподвластный ему мир каким-то образом может быть на его стороне, а не быть врагом, которому нужно противостоять.
Ряска, холст/акрил, 120×100, 2026
Что, возможно, он тоже нас слушает.












