«Странник над морем тумана»

Жизнь в современном городе создаёт особую форму социальности, основанную на множестве мимолётных контактов, анонимности и слабых социальных связях. Отсюда возникает специфическое для городского жителя состояние публичного одиночества. В своём проекте я исхожу из гипотезы, что современная массовая культура постоянно воспроизводит этот опыт, делая его узнаваемым и привлекательным. Фигура одиночки репрезентируется как заманчивая позиция — знак внутренней глубины и независимости.

Такое восприятие одиночества во многом связано с романтической традицией. Именно в эпоху романтизма возникает особый взгляд на человека как на фигуру, отделённую от окружающего мира, стремящуюся к недостижимому идеалу и переживающую собственную внутреннюю исключительность. Многие романтические мотивы продолжают существовать и сегодня — уже внутри массовой культуры, кино, музыкальных клипов и социальных сетей. В своём проекте я обращаюсь к романтическим мотивам и исследую, как они трансформировались в современной визуальной культуре.

В своём проекте я исследую способы воспроизведения одиночества в массовой культуре: повторяющиеся визуальные коды и сценарии поведения, через которые формируется узнаваемый образ городского одиночки. Каким образом массовая культура создаёт этот образ и учит зрителя распознавать его в изображениях.

Экспозиционное решение пространства отсылает к городским мотивам, в котором зритель сталкивается с различными способами конструирования образов одиночества. В одних работах перед ним выстраивается типология образа одиночки, воспроизводимого в массовой культуре. В других зритель сам оказывается в позиции одинокого наблюдателя. В третьих он вынужден интерпретировать образ, пытаясь определить, где проходит граница между реальным переживанием одиночества и его культурной репрезентацией.

Образ, утвердившийся в культуре благодаря картине «Странник над морем тумана» Каспара Давида Фридриха, продолжает воспроизводиться в современной массовой культуре — в кино, сериалах, рекламе, музыкальных клипах, видеоиграх и пользовательском контенте. Фигура человека, стоящего спиной к зрителю и обращённого в пространство перед собой, превращается в устойчивый образ, через который изображаются одиночество.

Наслаивание и искусственное состаривание изображений превращает отдельные сцены из разных источников в непрерывного поток визуальных образов где границы между изображениями постепенно стираются. Повторение и тиражирование этих изображений подчёркивает силу влияния визуальных образов в современном информационном поле и то, как массовая культура закрепляет определённые способы восприятия одиночества.

Видео построено вокруг ощущения одновременной близости к городу и отчуждённости от него. Городская среда становится пространством, где одиночество возникает как следствие самой организации городской жизни.

Я помещаю зрителя в позицию одиночки, который наблюдает за городом. Для создания этой перспективы я обращаюсь к романтическим мотивам: безлюдным пространствам, руинам, непогоде и шуму волн, который подменяет звуки города. Эти элементы продолжают романтическую традицию восприятия пространства как отражения внутреннего состояния человека, однако существуют уже внутри современного городского ландшафта.

Основу инсталляции составляют фотографии. Часть изображений фиксирует случайные сцены городского одиночества, найденные в реальной городской среде, а часть — намеренно выстроена и повторяет знакомые сцены из кино.

Видео в работе также собрано из разных источников: кадров из фильмов и клипов. Повторяющиеся позы и композиции начинают рифмоваться между собой, показывая, насколько узнаваемо массовая культура воспроизводит образ одинокого человека в городе.

Все элементы инсталляции складываются в единую композицию городских образов, где одиночество одновременно переживается как реальное состояние и как визуальная модель, которую мы узнаём и воспроизводим. Работа ставит под сомнение саму возможность различить «подлинное» одиночество и его культурную репрезентацию.