Динамика и гипербола в гравюрах Утагавы Куниёси

В истории позднефеодального японского искусства творчество Утагавы Куниёси является уникальным прецедентом. Именно этому художнику во времена доминирования школы Утагавы на рынке гравюры удалось до неузнаваемости трансформировать изобразительный язык укиё-э и придать ему черты, которые предвосхитили развитие динамических медиа нашего времени.

1. Визуальная риторика как инструмент управления вниманием:

Если обычная риторика — это искусство убеждать словами, то визуальная — это стратегия «убеждения» зрителя через изображение с помощью системы визуальных элементов. Куниёси не говорит напрямую, что самурай силен, но рисует его так, что у зрителя не остается в этом сомнений. Я буду изучать, как с помощью композиции мастер управляет нашим взглядом.

2. Анализ динамики в статичном кадре:

Я рассмотрю принцип создания динамики в работах Куниёси, где она — не формальное изображение движения, а мастерское использование переходных состояний между действиями героев, которые никогда просто не стоят — они бегут, падают или атакуют — и фиксирование кульминационных точек сюжета. Помимо этого, я рассмотрю применение «визуального шума», в том числе брызг воды, разлетающихся искр или развеивающихся тканей, которое тоже позволяет преодолеть неподвижную природу статического изображения и создать «живой» эффект.

3. Приемы гиперболизации и гротеск:

Гиперболизация в творчестве Куниёси не выступает как декоративное излишество. В рамках моего исследования я проанализирую, как намеренное нарушение анатомических пропорций, масштабирование объектов и чрезмерное усиление контрастов помогают добиться наибольшей драматичности сюжета и вызвать у зрителя яркие эмоции.

Основная часть данной работы будет поделена на пять разделов, в четырех из которых на примере анализа гравюр будут разбираться главные приемы художника, а в пятой я изучу наследие мастера в современных медиа и сделаю выводы.

Чтобы сделать мои суждения аргументированными, при исследовании выбранной темы будет использоваться актуальная литература, которая поможет лучше понять художественный метод Куниёси и его контекст.

Данный вопрос, на который я постараюсь ответить далее, будет ключевым в рамках этой работы.

И эти же приемы остаются неизменными и функциональными даже при смене носителя — от традиционной гравюры Эдо до компьютерной графики XXI века, что и обуславливает актуальность моего исследования.

Далее я изучу и проанализирую тематический материал и на основе этого смогу подтвердить или опровергнуть данную гипотезу.

«Вада Хейта Танэнага убивает гигантского питона у водопада» — одна из самых известных работ Утагавы Куниёси, которая повествует о легендарном самурае, бесстрашно сражающемся и убивающем огромного змея. Главная задача этого раздела — проанализировать, как линии превращаются в физическое ощущение скорости и веса.

Если в первом разделе мы разбирали анатомию движения, то здесь мы исследуем анатомию страха. Куниёси использует приемы чрезмерного масштабирования, чтобы создать у зрителя ощущение иррационального страха. Ниже я разберу, как именно художник манипулирует размерами объектов, чтобы добиться своих целей.

«Ведьма Такияша и призрак-скелет» — триптих, изображающий японскую принцессу Такияшу, которая призывает гасядокуро (сверхъестественного персонажа японской мифологии, гигантского скелета), чтобы отомстить за смерть своего отца, самурая Тайра-но Масакадо.

Вместо того чтобы нарисовать армию маленьких скелетов (как требовал канон), Куниёси рисует одного, но такого огромного, что он не помещается в три листа. Мы видим только его часть, что создает ощущение, будто существо бесконечно.

В этой работе Куниёси грамотно использует кадрирование, позволяя зрителю самому достроить остальное тело скелета в своем воображении, что пугает сильнее, чем если бы мастер показал гасядокуро полностью.

Еще одна работа, которая будет анализироваться в данном разделе — гравюра «Миямото Мусаси убивает гигантскую летучую мышь», основанная на легендах, где самурай побеждает мифических существ.

Куниёси делает монстра визуально «тяжелым», занимающим такое же пространство холста, как и Мусаси, что демонстрирует нам серьезность их схватки и героизм подвига воина.

Куниёси совершил прорыв и в изображении человеческого тела. Ниже будет разобрано, как татуировка в работе «Кумонрю Ситин» из серии «108 героев романа „Речные заводи“» работает как вторая кожа героя, подчеркивая динамику его движений и внутреннюю силу.

Рассматриваемая гравюра демонстрирует ключевой прием Куниёси в этой серии работ — использование Ирэдзуми (японской татуировки) для создания формы.

Набитый рисунок драконов не просто лежит на поверхности кожи, а следует за каждым изгибом напряженных мышц героя в момент кульминации.

Татуировка здесь заменяет светотень: темные пятна туши и изгибы драконов создают иллюзию объема и рельефа тела, который в традиционном укиё-э обычно игнорировался в пользу простой заливки цветом.

Здесь же тяжесть темного пигмента визуально «заземляет» фигуру и делает её более монументальной, непробиваемой.

В предпоследнем разделе основной части моего исследования я перехожу от анализа физического экшена к интеллектуальному. Гравюра «На первый взгляд он выглядит свирепым, но на самом деле он добрый человек» — это высшая точка риторики Куниёси. Здесь гипербола достигает абсурда: человеческое лицо перестает быть привычным для нас объектом и становится социальной конструкцией, в которую вплетается гуманистический посыл в пугающей на первый взгляд форме.

Перед нами предстает лицо гиганта, полностью состоящее из переплетенных тел множества маленьких людей, и этим художник доводит идею коллективного «Я» до понятного для всех воплощения.

Эта гравюра — форма визуального иносказания: огромное и «страшное» целое состоит из малого и уязвимого. Зрителя при первом знакомстве с этой работой Куниёси может напугать форма, но поближе рассмотрев ее содержание, тревожное ощущение уходит.

На самом деле, само название работы — «На первый взгляд он выглядит свирепым, но на самом деле он добрый человек» — является ключом к пониманию метода Куниёси, который он использовал при ее создании.

Он преднамеренно добился диссонанса между первым впечатлением и детальным изучением.

Возникает вопрос: почему Утагава Куниёси вообще прибегал к таким формам?

Дело в том, что реформы Тэмпо ввели много запретов в творчество художников, запретив им использовать какие-то конкретные образы в своих работах. Например, актеров театра и куртизанок.

Отсюда и стали появляться знаменитые кошки на графюрах Куниёси, а также монстры и «составные лица», позволяющие обойти цензуру, сохраняя при этом первоначальный контекст произведения.

Гипербола стала инструментом, безопасно передающим смыслы и идеи. Скрывая реальные лица за метафорами, Куниёси создавал искусство, которое было находчивее государственных ограничений.

Современная японская анимация — это не просто наследник укиё-э, а среда, где принципы Куниёси часто бывают доведены до абсолюта. Опенинг 3-го сезона «Магической битвы» («Jujutsu Kaisen») служит идеальным примером прямой преемственности визуальной риторики мастера. Ниже я разберу, как режиссеры вступительных титров решили отдать дань уважения художнику для презентации ключевых персонажей.

Нарисованная сцена с Ютой Оккоцу полностью основана на работе «Вада Хейта Танэнага убивает гигантского питона у водопада».

Мы видим тот же «вертикальный прострел» и использование длинного клинка как направляющей для взгляда. Юта, как и Вада Хэйта, вписан в S-образный вихрь движения поединка.

Использование этой композиции мгновенно сообщает зрителю о высоком уровне силы героя, считываемом при первом же взгляде.

Изображение боя Маки Зенин адаптировано с гравюры «Миямото Мусаси убивает гигантскую летучую мышь».

Режиссеры заимствуют у Куниёси прием подавления массой. Огромные крылья монстра создают замкнутое, клаустрофобное пространство, в котором фигура Маки кажется меньше, но динамичнее.

Как и в Разделе II, здесь преувеличение масштаба служит для подчеркивания внутренней силы главной героини сцены и ее самоотверженности.

Еще один очень интересный пример интеграции метода Куниёси в современные медиа — это работы тайваньского художника Chien Chih Kang, который работает на стыке классического стиля укиё-э и современной поп-культуры.

Его работы — это не просто стилизация, а глубокое переосмысление творчества Куниёси. Он берет известные многим образы и пропускает их через призму разобранных мной ранее приемов японского художника.

Динамика — это структура: Куниёси превратил плоскость в непрерывный поток разновидных движений через прямые линии и S-образные кривые.

Гипербола — это правда: Преувеличение у Куниёси служит не для обмана зрителя, а для передачи пика эмоционального и физического напряжения.

Универсальность визуального кода: Приемы Куниёси — это система визуальных, плотно переплетенных элементов, с которой работает современный медиа-формат.

Исследование доказало, что творчество Утагавы Куниёси — это не просто набор эстетических предпочтений, а строгая закономерность, направленная на управление вниманием зрителя.

Японский мастер не просто запечатлел эпоху Эдо, а создал собственный метод, которым мы смотрим на конфликт, страх и героизм даже сегодня.