

Концепция
Как чаша для вина превращала питьё в последовательное знакомство с изображением?
Исследование посвящено килику — древнегреческой чаше, роспись которой зритель воспринимал в процессе использования. Внешнее изображение было видно, когда сосуд находился перед человеком, а рисунок на дне открывался, когда чаша пустела. Меня заинтересовало, как форма килика и последовательность изображений влияли на восприятие предмета. В работе я анализирую устройство чаши, её внешнюю роспись и изображения на дне, чтобы понять, как килик цеплял взгляд зрителя
Две стороны одной чаши


Килик, приписывается Дурису, около 500 года до н. э. Аттическая краснофигурная керамика. Метрополитен-музей.
На килике изображения расположены в разных местах: снаружи — на стенках чаши, внутри — на круглом дне. Чтобы рассмотреть их, человек поворачивал и наклонял сосуд. Например, на килике Дуриса изображение в тондо было видно, когда чаша была пустой — до наполнения или после того, как из неё выпили. Так использование предмета задавало порядок, в котором зритель встречался с росписью.
Исследователь Guy Hedreen также пишет, что декор некоторых архаических чаш вовлекал зрителя в мифологический мир изображения. Эта мысль поможет нам рассмотреть килик не как неподвижную картинку, а как предмет, с которым зритель взаимодействовал.


Килик с глазами, мастер неизвестен, около 520 года до н. э. Аттическая чернофигурная керамика. Снаружи — глаза и воин; на дне — Горгона. Метрополитен-музей.
Внутри, на дне, данного килика изображена — Горгона. Снаружи изображены большие глаза и воин. Это разные изображения на одном сосуде: одно видно с внутренней стороны, другое — с внешней.
Форма килика и устройство росписи
Килик, мастер неизвестен, конец VI века до н. э., Метрополитен-музей.
Килик легко узнать по широкой неглубокой чаше, двум горизонтальным ручкам и высокой ножке. Такая форма позволяла держать сосуд за ручки и подносить его к губам. Но для художника чаша была ещё и поверхностью: на ней можно было разместить изображения внутри и снаружи.
Килик типа lip-cup, подписан гончаром Тлесоном, около 540 года до н. э., Метрополитен-музей.
Килики отличались друг от друга не только росписью, но и очертаниями. У этой чаши край выделен особенно отчётливо: такой тип называют lip-cup, или чашей с выраженным отогнутым краем. Ободок становился отдельной полосой для изображения и надписей. Сосуд подписан гончаром Тлесоном; роспись приписывают Мастеру Тлесона.
Край чаши оказывается не просто конструктивной частью. Он задаёт границу между внутренним и внешним изображением и помогает зрителю понять, где заканчивается одна зона росписи и начинается другая.


Килик, мастер неизвестен, около 535–500 годов до н. э., Метрополитен-музей.
Ручки делили внешнюю поверхность килика на отдельные участки. На этом сосуде в зоне ручек изображён обнажённый юноша, преследующий льва. Фигуры помещены в узкое пространство под ручками, поэтому их композиция учитывает форму чаши.
Тондо — изображение на дне чаши
Внутри килика находится круглая площадка — тондо. Здесь в центре изображён сфинкс, а окружающие его круги и орнамент подчёркивают форму поля. Круглая композиция повторяет очертания чаши и направляет взгляд к середине.
Изображение на дне чаши будто ждёт своего момента, чтобы показаться зрителю. Пока килик наполнен вином, тондо скрыто, а по мере того как чаша пустеет, сфинкс постепенно открывается взгляду. Так изображение становится частью самого действия питья — словно маленькое открытие, которое происходит в руках зрителя.


Лаконский килик со сфинксом, приписывается Всаднику (Rider Painter), около 550–540 годов до н. э., Метрополитен-музей.
Килик с эпизодами мифа о Тесее, приписывается Мастеру Брисеиды (Briseis Painter), около 480 года до н. э., Метрополитен-музей.


Килик с эпизодами мифа о Тесее, приписывается Мастеру Брисеиды (Briseis Painter), около 480 года до н. э., Метрополитен-музей.
Внутри этого килика изображён эпизод с Тесеем, а снаружи история развивается на двух сторонах чаши. Чтобы увидеть всю композицию, зрителю нужно было поворачивать сосуд. Так форма задавала последовательность знакомства с изображением.
Зритель не видит весь рассказ одним взглядом. Он собирает его по частям. Килик задаёт маршрут просмотра.
Орнамент как указатель
Повторяющийся узор создаёт ритм и связывает отдельные участки чаши. Он не рассказывает сюжет, но помогает глазу двигаться по поверхности и замечать переходы между орнаментом и фигурами.


Фрагменты киликов с меандром и пальметтами, 510–490 годы до н. э., мастер неизвестен, Метрополитен-музей.
На этих фрагментах внутри виден меандр, а снаружи — пальметты и растительные завитки. Орнамент подчёркивает границы изображения и помогает воспринимать поверхность чаши как продуманную композицию.
Килик в действии: симпосий и питьё
Симпосий — ритуализированное пиршество в Древней Греции, которое устраивали мужчины после совместной трапезы.
Килик был не только сосудом для вина — во время симпосия он мог стать частью игры. На внутренней стороне этой чаши изображён участник пира, играющий в коттаб: он пытается метнуть остатки вина из килика в цель. Роспись показывает, как сосуд использовали после того, как вино было выпито.


Краснофигурный килик, приписывается Онейсиму (Onesimos), около 490 года до н. э., Музей Гетти.











