Введение
В конце 80-х годов в Ижевске, закрытом промышленном городе, начала формироваться собственная электронная сцена. Позднее, за этим феноменом закрепился титул «российский Шеффилд», по аналогии с другим индустриальным городом из Англии, породившим Cabaret Voltaire, The Human League и Clock DVA. Это сравнение стало частью представления об ижевской электронике как о самобытном явлении отечественного андеграунда.Интерес к сцене сохраняется и по сей день, однако в центре внимания чаще оказывается ее музыкальная составляющая. Визуальные материалы сопровождают рассказы о группах и их записях, хотя могут многое сказать и сами по себе. Если рассматривать эти материалы вместе, то возникает вопрос: как у локального музыкального сообщества возникает собственный визуальный язык?
Ответ на него требует рассмотреть условия, в которых существовала сцена. Замкнутость Ижевска ограничивала культурные контакты, но совсем не означала полной изоляции его среды. В город попадали западные пластинки и музыкальная аппаратура, в том числе благодаря Алексею Чижову — важной фигуре в истории становления ижевской электронной сцены. Будучи гроссмейстером, он имел возможность выезжать на международные турниры и привозить в город зарубежную музыку и инструменты.Знакомство с западными пластинками сочеталось с практикой самостоятельного изготовления музыкальной техники, переустройством того, что уже было под рукой и экспериментами с магнитной пленкой. Внешнее влияние запада и местная изобретательность ижевчан не исключали друг друга, они работали вместе, и именно это взаимодействие образует главную исследовательскую проблему: Если музыка возникла из переосмысления доступной техники, то можно ли найти тот же принцип в оформлении записей, использовании пространства и съемке видеоклипов?
В этом и состоит актуальность данной работы: анализ пространств, музыкальных инструментов, печатных носителей и видеоклипов позволит увидеть, какие элементы визуального языка сцены выросли из местных условий, какие пришли извне и как одно соединялось с другим. Отталкиваясь от журналистской аналогии «российский Шеффилд», автор включает в исследование визуальные материалы шеффилдской сцены, чтобы сопоставить решения, которые возникали в разных культурных и политических условиях. При этом Шеффилд не рассматривается в качестве самостоятельного объекта исследования. Он необходим как сравнительный контекст, который позволит точнее определить особенности феномена ижевской сцены.
Материал работы удобно рассматривать на четырех разных уровнях, идущих от общего к частному: город дает пространство действия, музыкальная аппаратура определяет то, как в этом пространстве можно работать, печатные носители придают звуку облик и клипы выводят его на экран.Отсюда исследовательский вопрос: Каким образом взаимодействие городской среды, технического эксперимента и внешних культурных влияний формировало визуальный язык ижевской электронной сцены и в чем проявлялась ее локальная специфика.
Гипотеза состоит в следующем: Визуальная специфика языка ижевской электронной сцены складывалась не через последовательное воспроизведение западной индастриал эстетики, а через переосмысление того, что уже было доступно.
Хронологические рамки — конец 1980-х и первая половина 2000-х. Это период интересует автора как последовательное развитие сцены: от начала ее зарождения до закономерного завершения (в работе появляются артефакты более позднего периода сцены как пример переизданий анализируемого материала). Географическим центром исследования является Ижевск (Удмуртская АССР // Удмуртская Республика). Материалы Шеффилда привлекаются точечно, для сопоставления отдельных визуальных решений.Визуальный ряд работы составляют архивные фотографии, оформление звуковых носителей и печатной коммуникации, а также кадры видеоклипов. Предметом исследования является то, как городская среда, технические устройства и доступные изобразительные средства превращались в визуальный язык цены. Количество визуального материала определяется характером самой сцены: круг ее участников невелик, а сам феномен не выходил за пределы андеграунда. При таком объеме контента вопрос о том, типичны ли отобранные вещи, не возникает: анализируется весь сохранившийся и атрибутированный материал сцены.
Данное исследование должно показать, как именно формируется визуальный язык сообщества в условия ограниченного доступа к референсам. Эта работа является полезной для дизайнеров, существующих вне центральных культурных сцен в условиях урезанного ресурса. Кроме того, данное исследование документирует незафиксированный визуальный архив, который иначе продолжит разрушаться.
Рубрикатор
- Введение
- Глава 1: Визуальный фон сцены 2.1 Завод 2.2 Жилой район 2.3 Музыка и город
- Глава 2: Музыкальная аппаратура 3.1 Основные инструменты 3.2 Звукозаписывающий тракт
- Глава 3: Печатные носители 4.1 Типографика 4.2 Абстрактная графика 4.3 Фотоматериал 4.4 Иллюстрация
- Глава 4: Видеоклипы
- Заключение
Глава 1: Визуальный фон сцены
Чтобы понять визуальный язык ижевской электронной сцены, важно рассмотреть сопровождающий ее фон города: не только места выступлений музыкальных групп, но и повседневное окружение их участников. В этой части исследования пространство Ижевска рассматривается последовательно: от промышленной архитектуры к застройке жилых районов вокруг нее.
Завершает раздел визуальный ряд, посвященный сосуществованию музыки и города. В нем анализируются репетиционные точки, концертные площадки и места съемок клипов. Визуальный материал охватывает несколько временных слоев. Архивные снимки 1960 — 1970-х годов позволяют увидеть, как формировалась застройка, которую участники сцены застали позднее, а материал 1980 — 2000-х показывает ее дальнейшее использование.
Завод
«Ижевск — это город, в котором пересекается две энергии. Первая — земли, языческих обрядов; изначально на этой территории жили удмурты, которые были язычниками, они поклонялись богам из удмуртского пантеона. А вторая энергия — индустриальная, потому что в Ижевск приехали рабочие и построили завод», — из интервью сооснователя современного ижевского лэйбла ABCD Никиты Китсана журналу «Афиша».
В первой части визуального ряда Ижевск представлен через производственные корпуса, административные здания и цеха заводов. Все вместе они образуют разные варианты индустриального пространства города. Строительство крупных промышленных предприятий сопровождалось расширением жилых районов и развитию городской инфраструктуры, поэтому завод стоит рассматривать как один из формообразующих факторов города.
Главный корпус завода «Ижтяжбуммаш», 1970 // Производственное помещение Ижевского механического завода
Производственные корпуса завода «Ижтяжбуммаш», 1970-е
Ижевский электромеханический завод, 1980-е
Медсанчасть № 6 Ижевского металлургического завода, 1980-е
Фото: Михаил Егоров. Главный корпус автозавода, 1980-е
Фото: Загуляев Евгений. Выплавка стали в цехе Ижевского металлургического завода, 1977 // Сборка каландра в цехе «Ижтяжбуммаш», 1980-е
Фото: Загуляев Евгений. Выплавка стали в цехе Ижевского металлургического завода, 1977 // Фото: Загуляев Евгений. Выплавка стали в цехе Ижевского металлургического завода, 1977 // Фото: Замараев Павел. Рабочая бригада ижевского металлургического завода, 1974
На общих планах архивных фотографий производств видны протяженные фасады и повторяющие оконные проемы, которые задают ритм архитектуры зданий, тот же рисунок продолжается уже внутри цеха посредством колонн и металлических конструкций. При этом сама промышленная архитектура неоднородна. Даже внутри заводской среды нет одного универсального образа: рядом сосуществуют производственный цех, административный корпус, медсанчасть и энергетическое сооружение. Поэтому было бы неточно сводить визуальный образ Ижевска к одним лишь трубам и металлу.
Вид на административный корпус Автозавода и громаду ТЭЦ-2, 1979
Вид на административный корпус Автозавода и громаду ТЭЦ-2, 1979
Жилой район
За пределами предприятий индустриальный нарратив продолжается уже в жилищной застройке города. Константин Багаев, один из участников сцены, описывал Ижевск как «кособоко-тоскующие промзоны». Районы города буквально разрастались вокруг промышленных предприятий. Например, Буммаш получил свое развитие в связи со строительством завода бумагоделательных машин.При планировке района архитекторы старались отойти от метода поквартальной застройки применив новую свободную расстановку зданий. Буммаш стал первым в Ижевске примером массового жилищного строительства. Однако по прошествии лет стало понятно, что быстрая застройка из готовых железобетонных блоков привела к монотонности и скудности архитектурного рисунка района.
Крупнопанельные дома на Буммаше, 1970-е
Крупнопанельные дома на Буммаше, 1972
Жилая застройка Буммаша, 1970-е // Панорама Ижевского производственного объединения пассажирского автотранспорта, 1983












