Вымышленный манифест Ансельма Кифера «Свинцовый иней»

Комната. Там давно ни души. Я осторожно открываю дверь и она скрипит. Лучше: вхожу в слой.

Воздух не дышит, оседает. Пыль — память, выбравшая себе форму. Я иду в пыли, оставляя след.

Мысль поднимаю усилием обеих рук, но свинец её тяжелее. Я, наверное, уже не пишу. Писал ли?

Я наращиваю текстуры на холсте, как земля наращивает торф. Сначала трава. Потом тление. Потом вес. Потом век.

Холст-поле, в нём лежали тела. Книги, имена. Я отдаляю катастрофу.

История мироточит из стен. Она — соль белёсая. Не стереть, но покрыть, чтобы дышала тяжелее.

Мой народ как эхо. Каждый звук, однажды произнесённый, возвращается и ищет рот, чтобы прозвучать снова.

Я работаю с тем, что выше искусства, может, им быть не желает: солома, пепел, глина, ржавчина, свинец. Всё, что уже пережило форму и теперь существует как осадок.

Я верю так, как верят в обугленную икону: отсутствием лица.

Я мал не перед героями, но перед последствиями. Нежность и жестокость одно. Идеология — архитектура без окон.

Время одно тяжелее свинца. Я люблю заброшенные места. Там вещи возвращаются к своему первоначальному состоянию — состоянию правды.

Краска от стены отходит, и видно — она всегда была временной.

Древние знали то, что мы забыли: руина долговечнее здания. Руина — это форма, пережившая намерение.

Я собираю тлен, потому что в нём нет лжи. Я собираю тяжёлое, потому что оно не может притворяться.

Искусство должно весить.