Двадцать шестой номер журнала WAM вышел в свет в 2007 году. Объём номера — 120 полос. Номер был приурочен ко 2‑й Московской биеннале современного искусства и проводившемуся в её рамках арт-проекту «Мыслящий реализм». Проект был осуществлен при поддержке Издательской программы «Интерроса».
Проект «Мыслящий реализм» развернулся одновременно на страницах журнала WAM и в стенах Третьяковской галереи в Лаврушинском переулке. Работы современных российских художников соседствовали и в стенах галереи, и на страницах журнала с образцами живописи национальной реалистической школы XIX столетия. В российском музее такой близкий контакт происходит впервые, и можно было бы подумать, что современные авторы стали «возмутителями спокойствия». Но на самом деле включение искусства XIX века в актуальный контекст, его «легитимация» выглядело чем‑то куда более нетрадиционным.
Проект был построен на репрезентации этнических «корней». Российские художники в этом проекте работали вовсе не с тем, с чем принято связывать экзотизм России на международном культурном рынке, — не с иконой и не с русским авангардом. Они обратились к реализму XIX века — а тот, как пролетарий (согласно Марксу) не имеет отечества.
Сегодня в реализме художник видит возможность критики современного искусства — за его шаблонность, политическую и эстетическую поверхностность, за его разрыв с реальной жизнью или примитивную документальность, за его атмосферу бесконечного шоу. Да и вообще, странным образом иллюзионистическое искусство начинает восприниматься как язык критики — по сравнению с современным искусством, чьи лаконичные формы кажутся дизайном и коммерческой рутиной.
Русские передвижники видели проблему превращения картины в товар. Они стремились решить проблему не откровенно демонстрируя это превращение, но с помощью утопической веры в то, что возможно для искусства и иное измерение. Они шли путём смирения, что не значит примирения — путём резиньяции, отказа упрощать, отказа судить. Именно поэтому их картины — картины вхождения страны в индустриальный мир новейшего времени — явно принадлежат эпохе modernity по содержанию, но из-за внешне традиционного стиля их не принимают в модернизм.
Мировая ориентация на плоскостность и упрощение форм победила, но одержала Пиррову победу, став мейнстримом. Плоскостная живопись, минималистская самореферентная вещь являются уже просто вещью, просто товаром, но не критикой товара. Именно поэтому наиболее чуткие из современных художников обращают взгляд в сторону утопии. На сей раз это мало известная утопия русского реализма XIX века, — с которой, впрочем, всё и началось.
