Звуковой сад Лакена: Нала Синефро и эстетика наблюдения Сэй Сёнагон

✶ Введение ✶ Концепция ✶ Сэй Сёнагон и эстетика внимательного наблюдения ✶ Музыкальная среда Нала Синефро ✶ Пространство как часть музыкального произведения ✶ Кураторская концепция музыкального события ✶ Сопоставление композиций The Smashing Machine с фрагментами «Записок у изголовья» ✶ Заключение

↳ Библиография

Мне кажется, именно поэтому сегодня всё больший интерес вызывают художественные практики, связанные с созерцанием, медленным наблюдением и чувственным восприятием пространства. Особенно меня привлекает музыка, которая не сопровождает реальность, а формирует её заново — как среду пребывания, внутри которой изменяется восприятие времени, света и собственного состояния.

Это состояние можно описать как пребывание внутри звукового воздуха, где исчезает граница между слушанием и присутствием.

Для данного исследования я выбираю альбом The Smashing Machine (Original Motion Picture Soundtrack) как самостоятельное музыкальное произведение, вне кинематографического контекста. Его структура и звучание позволяют рассматривать его как целостную звуковую среду, а не иллюстративный саундтрек.

В качестве литературного источника выбраны «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон — текст, основанный на наблюдении за миром через фрагменты впечатлений, состояний и мимолётных деталей.

Эти два произведения соединяются в общей логике внимания: оба они не рассказывают историю, а фиксируют присутствие в моменте.

Меня интересует, каким образом музыка, текст и ландшафт могут формировать единое состояние восприятия, в котором зритель перестаёт быть наблюдателем и становится участником среды. В центре проекта находится идея музыкального события как пространства замедления и чувствительного присутствия.

«Записки у изголовья» — произведение японской литературы эпохи Хэйан, относящееся к жанру дзуйхицу — свободных заметок и наблюдений.

Текст строится не как последовательное повествование, а как серия фрагментов восприятия: света, времени суток, природы, эмоций и повседневных явлений. Мир здесь существует как система мгновенных впечатлений.

Особенно важен для меня фрагмент: «Весною — рассвет. Все белее края гор, вот они слегка озарились светом.» Здесь нет события — есть состояние наблюдения.

Аналогично работают и другие строки: «Игра света в воде, когда наливаешь её в сосуд.» «Лунный свет повсюду прекрасен и печален.»

Эти фрагменты фиксируют не историю, а чувственное переживание реальности. Именно эта форма восприятия кажется мне близкой музыке Nala Sinephro.

Хэйанская эпоха в японской культуре представляет собой сложное переплетение древних традиций и утончённой придворной эстетики. Искусство этого времени формирует особый способ восприятия мира, основанный на внимании к красоте в её самых разных проявлениях — от природы до повседневных ощущений.

При этом достигшая расцвета культура оказывается хрупкой и к XI веку начинает постепенно угасать и трансформироваться вместе с изменением положения аристократии.

Её творчество почти лишено медийной репрезентации: редкие выступления, минимальное присутствие в публичном пространстве и ощущение камерности создают эффект дистанцированного, но очень интимного звукового мира.

Альбом The Smashing Machine (Original Motion Picture Soundtrack) включает композиции, построенные на сочетании:

• модульных синтезаторов • арфы • саксофона и флейты • фортепианных фрагментов • струнных • амбиентной электроники

Особенно важную роль играют синтезаторы: они формируют непрерывное пространство, в котором звук не имеет фиксированной формы и развивается как природная среда.

Арфа создаёт ощущение света и прозрачности. Саксофон и флейта вводят человеческое дыхание, которое растворяется внутри общего звукового поля.

Одним из ключевых примеров для меня остаётся перформанс Tomoko Sauvage Waterbowls Performance, где звук рождается из взаимодействия воды, жеста и среды, а зрители находятся внутри природного пространства на одном уровне с исполнителем.

Схожую логику можно увидеть в проектах Laraaji (Sunset Wednesdays), Ólafur Arnalds (live in Iceland) и Yussef Dayes (In Japan), где природный ландшафт становится частью музыкальной структуры.

Nextones Festival 2026 — Val d’Ossola, Италия

Nextones — фестиваль экспериментальной электронной музыки и аудиовизуального искусства, проходящий в природном ландшафте долины Val d’Ossola в Альпах. Выступления проводятся среди гор, каменных карьеров, воды и индустриальных пространств, благодаря чему окружающая среда становится частью звукового опыта.

Nextones Festival 2021 — Pantha du Prince presents Conference of Trees at Nextones

Проект соединяет минималистичную электронику, природные резонансы и живую перкуссию. Само название отсылает к идее коммуникации между человеком и природной средой.

Серия концертов In а Landscape представляет собой выступления современных композиторов и музыкантов в природных пространствах — ботанических садах, парках, пустынях и возле воды. Зрители слушают музыку в беспроводных наушниках, свободно перемещаясь по территории.

В качестве места проведения я выбираю Королевский сад и пространство вокруг Японской башни в Лакене, Брюссель:

Сад соединяет европейский контекст и японскую эстетическую традицию, основанную на внимании к изменчивости природы и мимолётным состояниям мира. Именно здесь особенно точно раскрывается параллель с «Записками у изголовья» — наблюдение становится основным способом существования в пространстве. Для меня важно также, что Нала Синефро родом из Бельгии. Проведение события в её родном городе создаёт дополнительный слой интимности и культурной связи, а также делает проект потенциально реализуемым в рамках локальных институций.

Зрители располагаются непосредственно в пространстве сада — на земле, подушках или пледах. Отсутствует традиционное разделение сцены и аудитории. Музыка существует в едином поле с природными звуками, светом и воздухом.

Во время исполнения в пространстве появляются фрагменты текста Сэй Сёнагон. Они могут проецироваться, быть напечатаны или встроены в пространство как отдельные текстовые элементы. Текст не иллюстрирует музыку, а сосуществует с ней, формируя общее состояние восприятия.

Например: — Dawn сопровождается фрагментом о рассвете — более напряжённые фрагменты — строками о тревоге, ветре, тьме, звуках природы Таким образом формируется единая среда, в которой звук, текст и ландшафт перестают существовать отдельно.

Фрагмент: «Весною — рассвет Весною — рассвет. Все белее края гор, вот они слегка озарились светом. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу.» (Сэй-Сёнагон. Записки у изголовья, 21 с.)

Композиция Dawn ощущается как медленное пробуждение пространства. Мягкие синтезаторы, арфа и флейта создают ощущение раннего света и воздуха перед началом дня. Этот фрагмент Сэй Сёнагон особенно точно совпадает с состоянием постепенного появления света и тонкого движения природы.

Фрагмент: «В третий день третьей луны солнце светло и спокойно сияет в ясном небе…» (Сэй Сёнагон. Записки у изголовья, 24 с.)

В Grand Prix появляется больше внутреннего движения и пульсации, но композиция всё равно сохраняет ощущение ясности и спокойствия. Harmonium и модульные синтезаторы создают состояние светлого и открытого пространства, похожего на описание весеннего дня у Сэй Сёнагон.

Фрагмент: «То, что вызывает жуткое чувство: Зеленый омут. Пещера в ущелье. Гром.» (Сэй Сёнагон. Записки у изголовья, 196 с.)

Это одна из наиболее напряжённых и плотных композиций альбома. Ударные, насыщенные синтезаторы и духовые инструменты создают тревожное и почти космическое ощущение. Музыка перекликается с фрагментами Сэй Сёнагон, связанными со страхом перед природной стихией и неизвестностью.

Фрагмент: «Игра света в воде, когда наливаешь её в сосуд.» (Сэй Сёнагон. Записки у изголовья, 193 с.)

The High звучит очень воздушно и хрупко. Арфа и саксофон создают ощущение света, отражающегося на поверхности воды. Композиция кажется почти невесомой и хорошо соотносится с наблюдением за мельчайшими изменениями света и среды.

Фрагмент: «Сад возле обветшалого дома густо зарос полынью и сорными травами… И всю ночь слышится тихий шум легкого ветра…» (Сэй Сёнагон. Записки у изголовья, 327 с.)

Сольный саксофон в Mark создаёт ощущение одиночества и ночного пространства. Эта композиция воспринимается как тихое наблюдение или внутренний монолог, похожий на атмосферу заброшенного сада у Сэй Сёнагон.

Фрагмент: «Ночью, когда ждешь своего возлюбленного, каждый легкий звук заставляет тебя вздрагивать: шелест дождя или шорох ветра.» (Сэй Сёнагон. Записки у изголовья, 51-52 с.)

KO сочетает спокойствие и внутреннее напряжение. Электронные текстуры и винтажное электропианино создают ощущение ожидания и эмоциональной чувствительности. Музыка словно удерживает состояние тревожного предчувствия.

Фрагмент: «Как печальны долгие дожди пятой луны…» (Сэй Сёнагон. Записки у изголовья, 328 с.)

Mark II звучит глубже и темнее, чем первая часть. Композиция вызывает ощущение затянувшегося дождя, медленного течения времени и меланхолии. Она хорошо соотносится с образом заросшего пруда и туманного сада.

Фрагмент: «Летом — ночь. Слов нет, она прекрасна в лунную пору, но и безлунный мрак радует глаза, когда друг мимо друга носятся бесчисленные светлячки. Если один-два светляка тускло мерцают в темноте, все равно это восхитительно. Даже во время дождя — необыкновенно красиво.» (Сэй Сёнагон. Записки у изголовья, 21 с.)

Dawn II воспринимается как растворение пространства в темноте и свете одновременно. Повторное возвращение к мотиву Dawn здесь уже звучит более спокойно и отдалённо, как ночное состояние после завершения пути. Флейта и синтезаторы создают ощущение луны, воздуха и мягкой тишины.

В рамках этого исследования музыкальное событие рассматривается как пространство созерцания и чувствительного присутствия. Соединение музыки Nala Sinephro, текста Сэй Сёнагон и природного сада позволяет сформировать ситуацию, в которой зритель не просто слушает или наблюдает, а находится внутри изменяющейся среды.

В условиях современного информационного шума такая практика становится способом возвращения внимания к базовым формам восприятия: свету, тишине, воде, ветру, времени и собственному состоянию. Именно в этом мне видится потенциал кураторского проекта — не в создании объекта, а в создании состояния.