Мы тебя уже заждались!
Там дым стоит стеной, там все свои — кожаные куртки, сетки, подбитые глаза и этот вечный запах дешёвого лака для волос и Marlboro. Клуб — как катакомба, где свобода не прописана, но живёт по фальшивым документам. Сцена трясётся, пол липнет, а где-то между колонками прыгает парень в рваных колготках и кричит, что «Punk’s not dead!» — и ты ему веришь. Здесь никто не стареет. Здесь все горят. Под биты, под свет прожекторов, под собственное отчаяние.
Клуб Dschungel — это джунгли из блёсток и похмелья. Здесь под потолком висят легенды, а на танцполе можно врезаться в самого Дэвида, если повезёт.
Все танцуют, как будто это последнее утро перед апокалипсисом. И, может, так и есть. Тут ты понимаешь, что свобода — не в лозунгах, не в политике. Свобода — в этой секунде, когда свет мигает, а тело двигается само. Всё остальное— мёртвый шум. Берлин 80-х крутится под винил, под хрип, под дыхание сотен таких, как ты — потерянных, но живых. Так что — допей своё пиво, поправь заклёпки и иди вперёд. Дальше будет ещё громче. Пока город не выключит свет.
…Музыка глохнет, свет режет глаза. Мы вываливаемся из Dschungel, как из пасти зверя — пропотевшие, выжатые, счастливые. Воздух холодный, будто кто-то открыл окно прямо в реальность. На перекрёстке торчит старый железный указатель — Kurfürstendamm.
«Пошли, — говорит кто-то, — посмотрим на витрину Запада. Говорят, там жизнь красивая.»
