Алиса в Стране чудес: сопоставление экранизаций Диснея и Шванкмайера

1. Концепция
2. Герои 2.1. Внешний вид 2.2. Персонажи в действии и покое
3. Общие планы
4. Чудо-предметы и чудо-живность
5. Заключение
6. Источники

Многие с детства знакомы с чудесной книжкой Льюиса Кэррола «Алиса в Стране чудес», изданной в 1865 году. Она стала проводником в мир фантазийных и причудливых героев, где законы и порядки даже с третьего раза не сразу понятны. Из-за чего многие умы бились над раскрытием потаённых смыслов произведения и двойного, а иногда даже тройного дна в строчках.

Каждый может понять сюжет данной книги по-своему, и в связи с разными прочтениями с момента появления сказки на свет возникло множество экранизаций: анимированные мультфильмы, десятки художественных фильмов, игры и сериалы по мотивам.

Пересматривая любимый диснеевский мультфильм об Алисе 1951 года, я подумала, а какой ещё может быть безумная Страна чудес, если её представить без буйства красок и энергичной анимации?

Тогда я наткнулась на фильм «Алиса», созданный Яном Шванкмайером в 1988 году, где немного вольно, местами в пугающей манере, изображается детский сон героини без «рюш, носочков, розовых соплей» (1).

Для поиска ответа на этот вопрос я выбрала уже упомянутые работы Уолта Диснея и Яна Шванкмайера, не затрагивая такую игру, как «Alice: Madness Returns», или относительно недавние ремейки компании Disney от 2010 и 2016 годов. Так мне удалось больше сосредоточиться на визуальном аспекте избранных картин, не отвлекаясь на анализ сценарных приёмов и механик воздействия на игрока или зрителя. Дополнительным фактором для выбора была приблизительно одинаковая длина хронометража экранизаций.

Свою гипотезу я выстраиваю так: полярные восприятия кэрроловского мира не противоречат книжному канону и все без исключения имеют право на жизнь. Они интерпретируют события на свой лад, не теряя дух оригинала и каждый раз добавляя нечто своё: абсурдистское, удивительное и неуловимое.

Задачей данного визуального исследования является сопоставление видения разных авторов, переносящих историю о маленькой девочке из царства букв в царство оживших картинок; также, где это возможно, будут приведены иллюстрации из первых изданий сказки за авторством Джона Тенниела.

Чтобы разобрать диаметрально противоположные по настроению приёмы я делю своё исследование на такие разделы: внешний вид героев, персонажи в действии и покое, общие планы, чудо-предметы и чудо-живность. Под последними я подразумеваю вещи и существ, что помогают или просто встречаются юной Алисе в её странном путешествии.

Показательным примером различий дизайна персонажей можно назвать Белого Кролика: округлая фигура диснеевского героя говорит о его добродушии и доверчивости, напоминая плюшевую игрушку; шванкмайеровский же герой обладает жуткой натуралистичностью, он — чучело, и не кролика, а зубастого зайца с дырой-карманом в брюхе.

Версию Шляпника из фильма можно действительно назвать болванщиком — он предстаёт как деревянная кукла с шарнирными конечностями, которые не дают волю движениям, сковывая персонажа.

Властность Червонной Королевы в мультфильме подчёркивается преувеличенно крошечной фигурой Червонного Короля, который без царского наряда скорее бы походил на пешку. В фильме такой контраст практически пропадает.

Интересно показаны переходы Алисы ко сну: у Диснея он осуществляется через блинчики на воде, у Шванкмайера — через игру в гляделки с лампочкой.

Интригует также путь Алисы до Страны чудес: если мультфильм показывает классическое падение через кроличью нору за счёт красочной 2D-анимации, то фильм в качестве входа в вымышленный мир изображает письменный стол и следующий после спуск на лифте. А благодаря необычным предметам на «этажах» режиссёру удаётся восполнить динамическую скупость данной сцены, и подобный приём используется довольно часто.

Периодически в обоих картинах возникает тема замочных скважин и маленьких дверей, являющихся коротким путём из одного места в другое. Их можно интерпретировать как сюжетную перемычку во снах, которая всегда очень ловко соединяет казалось бы не связанные друг с другом места и события.

Такой разный-разный-разный кролик: белый и пушистый душка, глашатай и палач со стеклянными глазами.

Можно сразу заметить очевидную разницу между цветовыми палитрами двух картин: диснеевская Алиса «прекрасно-карамельная» (2), у Шванкмайера же преобладает грязновато-реалистичная гамма цветов.

Общая атмосфера также разительно отличается. К примеру возьмём безумные чаепития: в первом случае шумит задорное празднество, пускай и всего на троих, во втором же случае Шляпник и Мартовский Заяц занимают замкнутую тусклую комнату, слегка вызывающую ассоциации с лечебной палатой, откуда позже удаётся «сбежать на волю» поиграть в карты. Однако обе сцены в равной мере несут в себе настроение безумства.

Тёмный лес у Диснея служит местом, где Алиса впервые решается заговорить о своём горе и желании вернуться домой, пытаясь разобраться с тем, как быть дальше. У Шванкмайера же героиня оказывается запертой в тёмном чулане, где она через некоторое время выбирается из кукольной клетки своего «я». Аллегория на потерю детской наивности?

Диснеевские предметы-помощники и обитатели чудесатой страны мультяшны и миловидны, а шванкмайеровские чаще всего пугают или даже представляют угрозу для маленькой девочки — у них и острые клыки, и гвозди. Здесь можно встретиться и с консервированными живыми тараканами, и с комично-сюрреалистичными скелетами животных с кукольными глазками.

Сопоставив в данном визуальном исследовании две стилистически не похожие друг на друга картины, я убедилась, что «Алиса в Стране чудес» может представляться и как чудная сказка, так и абсурдно-пугающая история. Каждая из этих интерпретаций, иногда своеобразно следуя авторскому сюжету, не предаёт книжный канон и иной раз раскрывает его с интересной стороны.

Представленные мультфильм и фильм по-своему завораживающе воплощают на экране безумие Страны чудес с её вывернутой наизнанку логикой, делая это в своём уникальном стиле и настроении.

Таким образом, мы видим, как два творца могут описать один рассказ совершенно разными словами, подобрать к ним неожиданные, изобретательные образы, при этом уловить дух оригинала и познакомить новых зрителей со старой доброй историей, тем самым отдав ей дань уважения.