Автор производитель у Вальтера Беньямина

Рассматривая негативные эффекты и положительные относительно автора как производителя согласно Беньямина, сейчас в наше время это очень распространено. Например, всякие блогеры, ютуберы, инфлюенсеры- из-за интернета и доступности, люди каждый день начинают пробовать себя в этом, чтобы заработать быстрые деньги на рекламе или попросту короткому видео. Автор перестает быть творцом, он целенаправленно может менять свои взгляды, планы, идеи- абсолютно все, что он хочет, но все равно найдет слушателей и зрителей, то есть последователей. Идеальный автор-производитель у Беньямина стремится превратить пассивного потребителя в активного творца (это предвосхищает эру пользовательского контента и соучаствующей культуры). Работая как производитель в потоке, автор может быстро реагировать на события, создавая оперативные посты, сторис, твиты. Произведения становятся инструментом, работой, доступной для анализа и использования массам, а искусство теряет свою сакральность. Сегодня тренды диктуют все, авторы теряют свою индивидуальность, они превращаются лишь в пешки или подрядчиков информации. Их задача теперь изменилась.

Беньямин, который написал это в 1934 году, видел в фигуре автора-производителя исторический шанс перед лицом фашизма, который эстетизировал политику. Его модель была оружием сопротивления. Сейчас это очень даже актуально, так как мы живем в мире, который эта модель отчасти победила, но победа оказалась двойственной. Почти каждый культурный деятель: от художника до блогера вынужденно существует в этой парадигме. Плюсы (активность, доступность, социальная вовлеченность) и минусы (отчуждение, конвейеризация, потеря автономии) это две стороны одной медали. Главный вопрос, который оставляет Беньямин: можно ли, осознанно используя логику производства, создавать не просто эффективный и качественный контент, а пространство для мышления и свободы, не попадая в новые зависимости? Ответ на этот вопрос каждый автор производитель ищет и часто находит по-разному. Обращаясь к тексту Вальтера Беньямина «Автор как производитель», он не просто констатирует факт превращения автора в производителя товара, он предлагает политическую и революционную программу для прогрессивного интеллигента в эпоху технологий. Основная задача прогрессивного автора это не просто снабжать существующий буржуазный аппарат производства (издательства, газеты, киностудии) содержанием, а преобразовывать сам этот аппарат изнутри, наполнять его смыслами, идеями. Для Беньямина аппарат это не только типографские станки или кинооборудование, но и целая система общественных отношений, институтов (газетная статья, театр), которые служат сохранению господствующего класса. Беньямин настаивает, что важнее технический прогресс в искусстве, то есть, как автор использует передовые средства производства (фотомонтаж, кино, радио, новые литературные техники вроде монтажа), чтобы взорвать устаревшие буржуазные формы. Например, Бертольт Брехт и «эпический театр»: Брехт ломает аппарат иллюзионистского буржуазного театра, он вводит эффект отчуждения, прерывание действия, надписи, обращение к залу. Это меняет отношение производства между сценой и залом, превращая пассивного зрителя в активного. Также Сергей Третьяков как, писатель, который не просто пишет о колхозе, а становится его активным участником, он пишет лозунги, редактирует стенгазету, организует рабкоров. Он стирает грань между автором и потребителем, между искусством и жизненной практикой.

Беньямин жестко критикует авторов, которые придерживаются революционных взглядов, но продолжают работать в рамках старого буржуазного романного или газетного формата. Он сравнивает такого писателя с меценатом, который покупает себе расположение пролетариата, оставаясь по сути буржуа. Прогрессивный автор это инженер, революционер формы. Его роль это взламывать устаревшие художественные системы, менять функциональные отношения между произведением и публикой, а цель его это не отражать реальность, а активно вмешиваться в нее через трансформацию культурных аппаратов. А новые медиа, такие как- кино и фотография, это исторический шанс для революции в искусстве, так как они по своей природе коллективны, тиражируемы и ломают буржуазные произведения искусства.

Я считаю, что Беньямин предлагает радикальный и оптимистичный взгляд. В эпоху, когда технический прогресс в культуре нацисты и капиталисты использовали для манипуляции, он видит в этих же технологиях освобождающий потенциал. Автор производитель это не заложник рынка, а сознательный боец на культурной революции. К сожалению, в современном информационном обществе автор трансформируется из создателя уникальных произведений в производителя продукта. Творчество становится трудом, произведение как товар, а личность автора становится частью производимого продукта, маркетинговой стратегией. Таким образом, Беньямин не просто описывает положение автора, а дает ему боевое начало. То есть социальные сети это новый аппарат производства для автора или его тюрьма? Социальные сети это парадокс: и передовой аппарат производства, и цифровая тюрьма одновременно. Диалектика Беньямина воплотилась в полной мере. Для начала: каждый со смартфоном имеет доступ к мощнейшему инструменту производства и дистрибуции. Теперь автор напрямую соединяется с аудиторией, появились жанры, ломающие старые: сторис, короткие видео, твиты, мемы- это технический прогресс формы. Теперь не автор меняет аппарат, а алгоритмы платформ диктуют правила: длительность, формат, эмоции. Свобода это лишь иллюзия выбора в рамках строгих тюремных правил. Цель смещается с высказывания на охваты и лайки, автор начинает производить то, что хочет алгоритм, а не то, что считает нужным или то, что ему хочется. Ведь искренность и сложность наказываются алгоритмами и автор отчуждается не только от продукта, контента, но и от собственной аудитории, которой владеет и управляет платформа. Соцсети дали автору цех с бесплатными станками, аппаратом производства, но оказалось, что владелец, то есть платформа диктует, что и как производить, забирая себе продукт и внимание. Автор одновременно и рабочий, и продукт, и заключенный в этой системе. Таким образом, социальные сети это самый наглядный пример того, о чем предупреждала диалектика Беньямина: прогрессивный аппарат, не захваченный политической волей, неизбежно превращается в инструмент нового отчуждения и контроля. Задача современного автора это не просто использовать этот аппарат, а искать способы взламывать его логику изнутри, оставаясь субъектом, а не сырьем.

У Беньямина есть и другие произведения и работы, я бы хотела еще рассмотреть эссе «Левая меланхолия», которое входит в сборник «Маски времени». В этом тексте Беньямин наиболее явно формулирует критику левой эстетики, ориентированной на настроение, а не на функцию и практику культурного производства. Он критикует именно определенный тип левых интеллектуалов, для которых политическая позиция сводится к настроению, а не к практике. Там революционное содержание не сопровождается изменением формы и условий культурного производства: поэзия и критика остаются частью буржуазного аппарата, наполняясь лишь чувствами. Но такая позиция превращает политику в нечто эстетическое, и это соответственно блокирует возможность автора вмешаться в социальные процессы. Эта работа указывает на негатив по отношению к автору производителю, который заточен не на выражение своих убеждений и взглядов, а на обычное функциональное действие внутри культурного аппарата. На этом фоне Бертольт Брехт в «Левой меланхолии» является главным контрастом. Беньямин подчеркивает, что именно поэзия Брехта в наибольшей степени выполняет задачу политической лирики, так как она влияет на сознание и восприятие читателя. Брехт никак не комментирует политическое поражение и не превращает критику в настроение, а выстраивает форму так, будто это вмешательство. Как бы в этом смысле он настроен на автора-производителя. Он демонстрирует, что литературная работа может менять не только содержание, но и функцию искусства в системе общественного производства.

Также хочется упомянуть диалектику Теодора Адорна. Он не критикует Беньямина напрямую, а наивный технологический оптимизм, который он в нем усматривает. Позиция Теодора заключается в том, что он не верит, что вмешательство в систему может спасти искусство. Культурная индустрия присваивает любые техники, превращает критику в стиль. Массовые медиа и политическое искусство это нечто скептическое. Для Адорна автор производитель легко становится производителем товара. В «Диалектике просвещения» он сказал: «Культурная индустрия бесконечно обманывает своих потребителей тем, что постоянно обещает то, чего никогда не выполняет.» А Беньямин формулирует концепцию автора производителя как попытку преодолеть пассивную левую позицию, и предлагает данную фигуру как альтернативу, он как раз таки считает, что коллективные и медийные практики могут открыть политический потенциал искусства. А Адорно диалектически отвергает эту позицию, указывая, что даже критические формы искусства могут существовать в культурной индустрии, потом они и утрачивают свой трансформирующий потенциал. Они оба мыслят диалектически, а не нормативно. Подводя итог, автор производитель является не формой освобождения или подавления, а противоречивой фигурой. Он открывает возможность воздействия политики на искусство через коллективные и медийные пути, но и одновременно рискует быть поглощенным уже существующими производственными структурами, которые способствуют потери его критической силы и потенциала.