
Концепция
Около 530 г. до н. э. в афинских мастерских произошёл переворот. Столетие вазописцы совершенствовали чернофигурную технику — тёмные силуэты на светлом фоне глины. И вдруг они начали делать наоборот: фон покрывали чёрным лаком, а фигуры оставляли цвета обожжённой глины. Так появилась краснофигурная техника, и за одно-два поколения она почти полностью вытеснила прежнюю. Почему мастера отказались от отточенного языка и что они получили взамен — главный предмет этого исследования.
Что происходит с изображением, когда фигура и фон меняются местами?
Внешне изменение кажется простой инверсией цвета, как негатив фотографии. Но вместе с цветом поменялся инструмент. В чернофигурной вазописи тело — залитый силуэт, а внутренние линии (мышцы, складки, черты лица) процарапывают резцом поверх лака. В краснофигурной тело остаётся светлой поверхностью, по которой можно рисовать кистью: рельефной линией, тонким разбавленным лаком, с нажимом и без. Резец даёт жёсткую схему, кисть — градацию.
Гипотеза
Смена техники была не сменой цвета, а сменой способа описывать тело. Перевернув отношение фигуры и фона, вазописцы получили возможность изображать анатомию, ракурс, движение и глубину — всё то, чего не позволял силуэт. Но у этой свободы была цена: декоративная ясность и графическая сила чёрного пятна, которые чернофигурная ваза довела до предела.
Обоснование темы
Смену техник обычно излагают как техническую справку. Мне важно посмотреть на неё — как на задачу о контрасте, негативном пространстве и отношении фигуры к фону. Это одна из первых в истории европейского искусства ситуаций, когда смена графического приёма прямо меняет то, что вообще можно изобразить.
Принцип отбора
В исследование вошли аттические расписные вазы примерно 580–400 гг. до н. э. — от зрелой чернофигурной вазописи до классического краснофигурного стиля. Выбраны произведения с атрибуцией конкретным мастерам: это позволяет говорить о решениях авторов, а не о безымянной массе. Особое внимание — «билингвам», вазам, где один сюжет написан в обеих техниках.
Принцип рубрикации
Главы выстроены не по хронологии и не по мастерам, а по тому, что изменилось в изображении: силуэт, линия, тело в пространстве, фон. Внутри глав работы идут сравнительными парами и крупными фрагментами, каждая глава заканчивается выводом. Работа состоит из введения о технологии обжига, пяти глав, коды о белофонной технике и заключения, где я возвращаюсь к ключевому вопросу.
Принцип выбора и анализа источников
Опорой служат справочники по аттической вазописи Дж. Бордмана и база данных Бизли (в электронном доступе) — по ним сверены атрибуции и датировки, — а также отечественные обзоры и античные свидетельства, прежде всего «Естествознание» Плиния Старшего [1–5]. Источники я использую для проверки фактов, а выводы о том, как меняется изображение, строю на собственном сравнении ваз. Изображения взяты из открытых музейных фотографий в Wikimedia Commons.
Как делали вазу?
Аттическая ваза рождалась из глины и «лака».
Лак — не глазурь, а тончайшая взвесь той же глины. Секрет чёрного и красного — в трёхступенчатом обжиге. Сначала печь работала с доступом воздуха, и всё становилось красным. Затем гончар перекрывал приток воздуха и бросал в топку сырое топливо: в дымной среде сосуд целиком чернел. На третьем этапе воздух снова впускали — пористая глина опять краснела, а спёкшийся плотный лак оставался чёрным [1].
Схема трёхступенчатого обжига аттической вазы [1]. Схема автора
Чёрное и красное — не две краски, а один материал в двух состояниях. Художник решал только одно: где пройдёт граница между ними.
Коринфская пинака: гончары у обжиговой печи. VI в. до н. э. Берлин, Античное собрание, F 608
О ремесле мы знаем в том числе по самим изображениям. Коринфские пинаки — глиняные таблички-посвящения из святилища Посейдона в Пентескуфии — показывают гончаров у печи: один подбрасывает топливо, другой заглядывает в смотровое окно. Ошибка с воздухом могла погубить всю партию, поэтому мастера просили покровительства у богов.

Пинака из Пентескуфии показывает то, чего мы никогда не видим на готовой вазе, — момент её рождения. Внутри печи сосуды стоят плотными рядами, один над другим, а сверху темнеет свод камеры. Таких табличек близ Коринфа нашли сотни: гончары посвящали их Посейдону, прося защитить печь от трещин и пожара. Любопытно, что и сама пинака расписана в чернофигурной технике: тёмные силуэты на светлой глине — тот самый язык, который рождался в такой печи и о котором пойдёт речь в первой главе.Пинака из Пентескуфии: сосуды внутри печи. VI в. до н. э. Берлин, Античное собрание, F 893
Силуэт: фигура как пятно
В чернофигурной технике фигура — это силуэт. Художник заливает её лаком на светлом поле глины, а всё, что внутри, — глаза, волосы, мышцы, узор ткани — процарапывает резцом до светлой глины. Пурпур и белила кладут поверх: белым обычно пишут кожу женщин, пурпуром — бороды, гривы, детали одежд. Техника пришла в Афины из Коринфа и к середине VI в. до н. э. стала главным языком аттической вазописи [1; 4].


Софил. Динос «Свадьба Пелея и Фетиды». Ок. 580 г. до н. э. Лондон, Британский музей, 1971,1101.1
Клитий (роспись), Эрготим (гончар). Ваза Франсуа. Ок. 570 г. до н. э. Флоренция, Национальный археологический музей, 4209
Ранние мастера — Софил и Клитий — опоясывают сосуд фризами, как ленточным орнаментом. Фигуры маленькие, их много, они читаются как строки текста. Силуэт здесь работает как буква: важна узнаваемость, а не объём.
Клитий. Ваза Франсуа: битва пигмеев с журавлями (фрагмент). Ок. 570 г. до н. э.
На ватиканской амфоре Ахилл и Аякс склонились над игральной доской. Две тёмные фигуры почти зеркальны, копья сходятся клином к центру, и вся композиция держится на геометрии пятен. Процарапанные плащи покрыты узором тоньше волоса: резец даёт точность, недоступную кисти.
Эксекий. Амфора «Ахилл и Аякс играют в кости». 540–530 гг. до н. э. Ватикан, Григорианский этрусский музей, 16757
Эксекий. Амфора «Ахилл и Аякс играют в кости» (фрагмент): процарапанный узор плащей











