Original size 1140x1600

Проектируя бесконечность: от авангарда к космосу

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Сравнительный анализ графического языка художественного авангарда, реальных объектов космической эры, астрофотографии и кинематографа

В первой трети XX века европейский модернизм и русский художественный авангард совершили радикальный поворот в сторону беспредметности. Отказавшись от фигуративного изображения земной реальности, авторы новой волны интуитивно устремились к осмыслению глобальных категорий: бесконечности, невесомости, динамики небесных тел и преодоления гравитации. Не имея в своём арсенале технологических средств космических полётов, орбитальных телескопов и спутниковых снимков высокого разрешения, художники и дизайнеры 1920-х годов были вынуждены конструировать новые пространственные и графические модели, опираясь исключительно на законы композиции, инженерии и чистого формообразования.

big
Original size 1000x835

Ласло Мохой-Надь, фотограмма, ок. 1924 год

В XXI веке, благодаря стремительному технологическому скачку в области глубокой космической оптики и высокобюджетного космического кинематографа, оперирующего сложнейшими физически точными симуляциями, человечество получило документальные визуальные свидетельства устройства Вселенной. Сопоставление абстрактных художественных утопий столетней давности с современными научными и кинематографическими кадрами обнаруживает поразительное композиционное, структурное, линейное и оптическое сходство. Данный факт доказывает уникальную прогностическую природу визуального языка модернизма. Авангардные течения выступили не просто локальным художественным стилем своего времени, а универсальным методом проектирования пространственных связей макрокосма, опередившим реальные научные открытия на десятилетия вперёд.

Original size 1280x769

Историческая фотография процесса установки пластинки «Пионера» на космический аппарат «Пионер-10», 1972 год

Главный аналитический конфликт визуального исследования строится на пересечении художественной интуиции прошлого и технологической фиксации настоящего. Проблема заключается в деконструкции и определении того, каким образом абстрактные геометрические коды, цветовые контрасты и законы оптики, выведенные мастерами Баухауса, супрематизма и конструктивизма в абсолютной изоляции от реальных астрономических данных, сформировали устойчивый визуальный код. Именно этот код сегодня определяет то, как человечество транслирует, верстает и воспринимает образы дальнего космоса в научно-популярной среде, архивной астрофотографии и репрезентативных кадрах современного космического кинематографа.

Выбор кинематографического материала для данного исследования строго ограничен двумя ключевыми вехами мирового кино — «Космической одиссеей 2001 года» (1968 г.) Стэнли Кубрика и «Интерстелларом» (2014 г.) Кристофера Нолана. Этот выбор не случаен и продиктован принципом типологического и концептуального соответствия. Кубрик и Нолан работают в поле «твердой» научной фантастики. Главный вектор их творческого метода — стремление к абсолютному инженерному и физическому реализму.

Целью работы является аналитическое сопоставление проектного наследия мастеров XX века с актуальной визуальной репрезентацией космоса для выявления сквозных композиционных кодов и их последующей интеграции в современную проектно-дизайнерскую практику.

Визуальный язык современной «твердой» научной фантастики и промышленный дизайн космической эры базируются на трех фундаментальных кодах, разработанных мастерами авангарда 1920-х

Код знака и траектории (Илья Чашник): Формулирует оптику восприятия космоса как беспредметной, чистой пустоты, где единственными ориентирами становятся графические векторы, орбиты и линии.

Код тектоники невесомости (Эль Лисицкий): Переводит супрематизм в объем. Концепция Проунов («станций пересадки от живописи к архитектуре») заложила принципы проектирования безопорных, функциональных и модульных структур, существующих в условиях отсутствия земной гравитации.

Код люминесценции (Ласло Мохой-Надь): Превращает свет и оптические эффекты в осязаемую материю. Эксперименты с фотограммами предсказали, как человечество будет фиксировать глубокий космос сквозь призму линз и приборов.

Original size 1920x1227

Илья Чашник, «Супрематизм», 1924–1925 года

Объект исследования: Визуальная культура, графический язык и пространственные концепции авангарда и модернизма первой половины XX века в сопоставлении с визуальными образами космической эры.

Предмет исследования: Композиционные приемы, знаковые системы, световые и ракурсные коды в работах И. Чашника, Э. Лисицкого, Л. Мохой-Надя, а также их проявление в астрофотографии, кинематографе, дизайне материальных артефактов космонавтики (первые искусственные спутники, межпланетные зонды, информационные диски) и визуальной культуре XXI века.

БЛОК 1. ИЛЬЯ ЧАШНИК

Космос как мистическое беспредметное ничто. Бесконечная черная мастерская холста.

Супрематизм в понимании Ильи Чашника — это не просто абстрактное искусство, а радикальный способ моделирования космического пространства через геометрию. Чашник, будучи ближайшим учеником Казимира Малевича, развивал концепцию «беспредметного мира», где холст или лист бумаги перестают быть плоскостью и превращаются в бездонную космическую бездну (черный или белый фон). Главными элементами его графического языка становятся знак (крест, круг, полоса) и вектор (динамическая линия, задающая направление движения). Художник интуитивно зафиксировал законы космической динамики задолго до того, как человечество смогло увидеть их через высококачественные фотографии.

Original size 1920x1365

Илья Чашник, супрематическая композиция «Движение цвета», 1922 год

Original size 3840x2160

Кристофер Нолан, кадр из фильма «Интерстеллар», пятое измерение, 2014 год

Основным композиционным приемом Ильи Чашника является использование жестких цветных линий и супрематических полос, которые делят глухую пустоту на тектонические уровни. Художник интуитивно нащупал визуальный язык, который кинематограф XXI века выберет для изображения многомерных пространств.

Original size 640x268

Кристофер Нолан, кадр из фильма «Интерстеллар», пятое измерение, 2014 год

В сцене «тессеракта» в фильме «Интерстеллар» физическое измерение времени показано через бесконечные, пересекающиеся под прямым углом линейные структуры. Идея архитектоники времени и пространства у режиссера Кристофера Нолана до степени смешения схожа с графическими построениями Чашника.

Ильи Чашника, супрематическая композиция, 1920-е годы // янску130 (никнейм фотографа), фотография звездного неба «Звезды», 2011 год

В этой паре визуальный анализ переходит от прямолинейных векторов к законам вращательного движения макрообъектов. Илья Чашник конструирует супрематическую модель, которая задолго до появления современных орбитальных телескопов передает тектонику космического вихря.

Огромный черный диск кажется бездонной воронкой или праматерией, стянутой к единой центральной точке. Периферия этого диска взрывается ритмичным каскадом архитектонических элементов: мелкие прямоугольники и дуги наслаиваются друг на друга, создавая мощное ощущение кругового вращения, орбитального движения осколков или планетарных колец.

Современная астрофотография на длинной выдержке выявляет эту же геометрию в реальном движении Вселенной и звезд. Когда камера часами фиксирует ночное небо, статичные далекие светила из-за вращения Земли превращаются в прерывистые световые штрихи. Они с дублируют слоистую структуру колец с холста Чашника, закручиваясь вокруг единого неподвижного центра.

Чашник, супрематическая композиция, 1922 // Ю. Белетский, снимок обсерватории Ла-Силья в пустыне Атакама, 21 век

Чашник создает абстрактную геометрию «прицела» или «координатной сетки», направленной в бесконечность. Спустя век человечество строит реальный инструмент для сканирования бездны — зеркало телескопа, которое физически повторяет форму идеального круга, а его металлические опоры и детекторы образуют подобный конструктивный крест

Чашник, «Красный круг на чёрной поверхности», 1925 // Эрик Холланд, астрофотография МКС на фоне полной Луны, 21 век

В «Супрематической композиции» (1922–1923 гг.) Илья Чашник исследует пространственные отношения между крупными и малыми геометрическими массами. Черная горизонтальная полоса задает фундаментальное направление, в то время как малый прямоугольный блок буквально «парит» над ней, удерживая оптический баланс листа за счет контраста и точного позиционирования.

Снимок фотографа Эрика Холланда демонстрирует, как этот строгий супрематический код реализуется в физическом мире. Идеальный круг Луны на фотографии превращается в массивный графический фон, аналог супрематической плоскости, в то время как силуэт Международной космической станции (МКС) считывается как безупречный, жесткий геометрический знак.

В этой визуальной рифме полностью стирается случайность природы: реальный космос предстает перед зрителем как выверенный плакатный макет. Чашник предвосхитил эту оптику, доказав, что в макрокосме любое рукотворное техническое тело (будь то архитектон или орбитальная станция) неизбежно становится лаконичным вектором.

Original size 2241x1121

Чашник, «Красный круг на чёрной поверхности», 1925 год

В работе 1925 года «Красный круг на черной поверхности» Илья Чашник формулирует главный философский закон космического пространства — коллапс масштабов. Художник сталкивает две несопоставимые величины. Сверху пространство сминает колоссальный, тектонический багровый круг, символизирующий планетарную массу. А под ним, в абсолютном черном вакууме, затеряна микроскопическая белая структура — архитектоническая «станция». Минимальный размер этого объекта — осознанный пластический прием. Чашник умышленно передает предельную хрупкость, мелкость и «ничтожность» рукотворной формы, брошенной выживать в бездушную бездну макрокосма.

Original size 498x280

Кристофер Нолан, кадр из фильма «Интерстеллар», космический корабль на фоне черной дыры, 2014 год

Кристофер Нолан в «Интерстелларе» использует абсолютно ту же супрематическую оптику для передачи экзистенциального ужаса перед вселенной. В культовой сцене сближения с черной дырой Гаргантюа композиция кадра один в один наследует холст Чашника. Разрывающий пространство, исполинский светящийся вихрь диска черной дыры занимает весь экран, превращаясь в аналог красного круга.

Original size 900x534

Чашник, супрематическая композиция, 1922 год

Чашник, супрематическая композиция «Движение цвета», 1922 год // Дон Петтит, фотография с борта МКС, 21 век

В своей супрематической графике 1922 года Илья Чашник, отказываясь от статичных парящих знаков, заполняет холст жестким, плотным ритмом вертикальных цветных лент. Это визуализация предельной скорости, где пространство сжимается и деформируется. У Чашника полосы — это не декоративные линии, а силовые векторы, траектории движения космических масс и потоков излучения, прорезающие космическую тьму со скоростью света.

Original size 759x340

Стэнли Кубрик и Артур Кларк, кадр из фильма «2001 год: Космическая одиссея», 1968 год

Спустя десятилетия наука и кинематограф зафиксировали этот авангардный эффект деформации пространства в реальности. На фотографиях астронавта Дона Петтита, сделанных с борта МКС на длинной выдержке, статичный космос исчезает. Из-за колоссальной скорости движения станции свет звезд вытягивается в параллельные световые линии, повторяя графическую матрицу Чашника.

Стэнли Кубрик в финале «Космической одиссеи» использует эту же супрематическую тектонику полос для демонстрации прорыва сквозь четвертое измерение. В сцене полета через «Звездные врата» трехмерный мир Боумена аннигилирует. Кинематографический коридор собирается из таких же мчащихся навстречу цветных линий.

Original size 960x418

Чашник, Супрематическая композиция, 1922–1923 года

Original size 640x266

Кристофер Нолан, кадр из фильма «Интерстеллар», космический корабль, 2014 год

В своей работе Илья Чашник моделирует ситуацию орбитального коллапса. Плотные, жесткие архитектонические блоки и шлейф вытянутых полос под действием невидимой силы срываются со своих мест. Они летят по касательной, стремясь пробить или обогнуть пылающий сегмент красной сферы. Художник визуализирует не статику, а кульминационный момент сближения: утилитарная геометрическая форма подчиняется искривленному пространству макрообъекта.

Спустя столетие Кристофер Нолан и оператор Хойте Ван Хойтема воспроизводят эту супрематическую тектонику движения на встречу. Кадр, снятый «намертво» закрепленной на корпусе корабля камерой, создает предельное ощущение скорости и перегрузки. Тяжелый, угловатый, монохромный силуэт аппарата врезается в кадр слева и совершает гравитационный маневр, летя в сторону черной дыры.

БЛОК 2. ЭЛЬ ЛИСИЦКИЙ

Проуны знаменуют переход от живописи к реальной архитектуре.

Эль Лисицкий — архитектор, график и главный конструктор советского авангарда — совершил переход от плоскостного супрематизма к объемному проектированию пространств. Ключевым элементом его творческого метода стали ПРОУНы («Проекты утверждения нового») — трехмерные геометрические структуры, парящие в пустоте. Проуны демонстрируют переход от живописной репрезентации к архитектурной материализации.

Уникальность его проектного мышления заключалась в полном игнорировании земной гравитации: Проуны не имеют фундамента, деления на «верх» и «низ» и спроектированы так, будто они изначально существуют в условиях нулевой притяжения. Лисицкий стал первым архитектором, создавшим визуальный язык для обитания человека в открытом космосе.

Original size 1173x900

Эль Лисицкий, «Проун», 1922 год

Как отмечают исследователи искусства, проуны Эль Лисицкого изначально создавались не как станковая живопись, а как «прообраз архитектуры мира» и трехмерная концепция пространств будущего. Лисицкий, будучи дипломированным инженером-архитектором, перенес супрематические законы в объем. Проуны во многом являются архитектурной моделью, полностью освобожденной от земного притяжения и рассчитанной на вращение в пустоте.

Спустя полвека кинематограф в лице Стэнли Кубрика и художника-постановщика Гарри Фрэнка Поупса материализовал этот провидческий код в фильме «Космическая одиссея 2001 года».

Архитектура космоса оказалась неотделима от геометрии круга и динамики осей, доказав, что проуны «запрограммировали» визуальный язык научно-фантастического кино на несколько лет вперед.

Эль Лисицкий, «Проун 19D», 1919 год // Стэнли Кубрик и Артур Кларк, кадр из фильма «2001 год: Космическая одиссея», Станция-центрифуга, 1968 год

Когда в конце 1960-х годов шедевр Стэнли Кубрика стал физическим овеществлением проунов, доказав, что советский авангард не просто отражал свое время, а создавал чертежи для грядущих космических эпох.

Original size 3066x1795

Эль Лисицкий, изометрическая планировка «Проуненраум», литография, 1923 год

Original size 0x0

Кристофер Нолан, кадр из фильма «Интерстеллар», пятое измерение, 2014 год

В изометрической планировке (1923 г.) Эль Лисицкий полностью деконструирует традиционную декартову систему координат. Архитектор создает композицию, в которой объемы не подчиняются закону земного тяготения: они развернуты под углом. Здесь нет фиксированного «пола» или базовой горизонтальной опоры — взгляд зрителя вынужден постоянно блуждать, перестраивая восприятие масштаба и направлений. Лисицкий графически манифестирует состояние чистой невесомости.

Original size 1857x864

Стэнли Кубрик и Артур Кларк, кадр из фильма «2001 год: Космическая одиссея», 1968 год

Стэнли Кубрик и Артур Кларк, кадр из фильма «2001 год: Космическая одиссея», 1968 год // Кристофер Нолан, кадр из фильма «Интерстеллар», 2014 год

Культовые интерьерные сцены из «Космической одиссеи» Кубрика и «Интерстеллара» Нолана используют эту супрематическую дезориентацию как главный визуальный прием для демонстрации жизни в космосе. Внутри орбитальных модулей привычная земная архитектоника исчезает: то, что секунду назад было стеной, для парящего космонавта становится полом или потолком.

Original size 1920x1365

Эль Лисицкий, проект городка однодневного отдыха в ЦПКиО, 1931 год

Original size 1280x500

Модель корабля БеллФайн: «Космическая одиссея 2001 года „Овен Дискавери Один“», год неизвестен

В поздних архитектурных проектах Эль Лисицкого, в частности в его плане городка однодневного отдыха для ЦПКиО (1931 г.), идеи авангарда окончательно теряют камерность холста и превращаются в масштабные пространственные системы. Лисицкий мыслит здесь как инженер-системотехник. Он отказывается от единого статичного объема, собирая комплекс из дифференцированных функциональных блоков. Круглые соединительные узлы, вытянутые переходы-капилляры и параллельные дуги жилых корпусов образуют развитую, разомкнутую в пространство структуру, которая подчинена строгому математическому ритму.

Спустя десятилетия этот же принцип фрактальной модульности ложится в основу проектирования корабля «Овен Дискавери Один» в «Космической одиссее». Команда Стэнли Кубрика интуитивно повторила логику советского конструктивиста: сложный технический объект в пустоте не должен быть монолитом. Он собирается из утилитарных отсеков-модулей.

Эль Лисицкий литография из папки «Проуны», 1923 год // Эль Лисицкий, Проун № 55, ок. 1922 год

Original size 700x394

НАСА и лаборатория реактивного движения «Вояджер-1», год запуска 1977 год

Спустя полвека эта супрематическая тектоника материализовалась в металле и композитах при проектировании межпланетных зондов Вояджер 1 и Вояджер 2. В условиях космического вакуума отпадает необходимость в аэродинамических корпусах, скрывающих внутреннее устройство аппарата. Рождается новая, чисто конструктивистская искренность формы: зонд представляет собой инженерный каркас.

Огромное зеркало параболической антенны, пронзенное тонкой и длинной стрелой выносной штанги, рифмуется с ракурсами и осями проунов Лисицкого. Советский авангард предвосхитил саму логику космического машиностроения, доказав: когда форма освобождается от оков земной гравитации и сопротивления атмосферы, она неизбежно распадается на лаконичный супрематический алфавит — круг, линию, вектор.

Original size 700x700

Эль Лисицкий, «Проун 93», ок. 1923 года // Команда под руководством Карла Сагана, золотая пластинка «Вояджера», 1977 год

Данная графическая композиция Лисицкого демонстрирует идею трансляции сигнала и фиксации времени через геометрию. Концентрические черные круги создают мощный оптический эффект воронки, пульсации или звуковой волны, распространяющейся в пространстве. Пересекающие диск диагональные линии работают как считывающие иглы или маркеры направления движения.

Крышка золотого диска «Вояджера» является прямым концептуальным наследником этой графики. Схемы, объясняющие, как именно нужно проигрывать пластинку и с какой скоростью должна двигаться игла по дорожкам (концентрическим кругам), выполнены в той же знаковой системе. Радиальная схема 14 пульсаров образует жесткую векторную структуру, которая удивительным образом рифмуется со сдвинутыми осями Проуна. И у Лисицкого в 1920-х, и у инженеров НАСА в 1970-х круг и пересекающий его луч становятся главными символами технологического разума, отправляющего свой акустический и визуальный сигнал в бесконечность.

0

Эль Лисицкий, «Супрематический сказ про два квадрата», 1922 год

В книге «Про два квадрата» (1922 г.) Эль Лисицкий изобретает принципиально новую визуальную грамматику. Он отказывается от традиционного повествования в пользу пиктографического кода, где текст, стрелки-векторы и чистая геометрия работают как единый интерфейс. Лисицкий создавал не просто детскую сказку, а универсальную космическую инструкцию, которая должна считываться мгновенно, минуя языковые барьеры.

Original size 900x659

Команда под руководством Карла Сагана, Золотая пластинка «Вояджера», фрагмент, 1977 год

Спустя полвека эта конструктивистская методология легла в основу создания знаменитых пластин межпланетных станций Пионер и Вояджер — первого физического послания человечества гипотетическим инопланетным цивилизациям. Чертеж Карла Сагана и Фрэнка Дрейка решен в той же строгой эстетике: здесь нет полутонов, только чистая линия, вектор и знак. Схема атома водорода (ключ к пониманию масштаба) и радиальные лучи, указывающие путь к Солнцу, структурно и композиционно повторяют супрематические схемы Лисицкого. Советский авангард задолго до начала космической экспансии предсказал, что единственным понятным для Вселенной языком останется лаконичный геометрический чертеж.

БЛОК 3. ЛАСЛО МОХОЙ-НАДЬ

Космос как чистое оптическое поле, где свет становится осязаемым строительным материалом.

Если русский авангард штурмовал космос через тектонику, геометрию масс и чертеж, то Ласло Мохой-Надь подошел к бесконечности с позиции чистой оптики. Его главным увлечением был свет. Мохой-Надь утверждал, что свет — это самостоятельный пластический материал, такой же осязаемый, как дерево или металл.

Изобретая свои знаменитые фотограммы (снимки, сделанные без фотоаппарата, путем раскладки предметов прямо на светочувствительную бумагу) и конструируя кинетические «Свето-пространственные модуляторы», он исследовал, как излучение прорезает тьму. Сам того не ведая, Мохой-Надь создал графический язык, который в XXI веке стал главным кодом для изображения глубокого космоса, квантовых явлений, черных дыр и люминесценции далеких галактик.

Ласло Мохой-Надь, картина «Серые перекрытия», 1930 год // Ласло Мохой-Надь, композиция «A19», 1927 год

Кристофер Нолан, кадр из фильма «Интерстеллар», кротовая нора, 2014// Стэнли Кубрик и Артур Кларк, психоделическая сцена из фильма «2001 год: Космическая одиссея», 1968 год

В своей живописи 1920-30-х годов Ласло Мохой-Надь исследовал не статичную форму, а кинетическую энергию света и оптические иллюзии. В полотне «Серые перекрытия» (1930 г.) он выстраивает пространственный образ: тонкие красные нити создают силовое поле и задают стремительный вектор, создвая динамичное движение, работая как чистые лучи спектра. За счет эффекта прозрачности и их взаимного наложения возникает ощущение пульсации и непрерывного движения. Мохой-Надь дематериализует картину, превращая её в динамический световой туннель, затягивающий взгляд в бесконечность.

Кульминационный психоделический полет астронавта Дэвида Боумена сквозь «Звездные врата» у Стэнли Кубрика визуализирован по тем же самым оптическим законам Баухауса. Чтобы передать преодоление пространства и времени, режиссер полностью отказывается от изображения физических объектов — в кадре остается только чистый, транслируемый на бешеной скорости свет.

Ласло Мохой-Надь, фотограмма, 1925 год // Ласло Мохой-Надь, фотограмма, 1925 год

Экспериментируя с фотограммами в 1920-х годах, Ласло Мохой-Надь разработал уникальный визуальный код для изображения невесомости и бесконечности. Извлекая объекты из привычной земной среды, он заставлял их взаимодействовать на плоскости листа как самостоятельные астрономические тела. В его графике жесткие линейные структуры, прорезающие холст по диагонали, уравновешиваются идеальными светящимися сферами и контрастными точками-спутниками.

Original size 1280x500

Стэнли Кубрик и Артур Кларк, кадр из фильма «2001 год: Космическая одиссея», 1968 год

Стэнли Кубрик в «Космической одиссеи 2001 года» выстраивает мизансцену выхода в открытый космос, в точности повторяя эту архитектонику масс Мохой-Надя. Композиция кадра держится на том же самом полярном противопоставлении форм. Даже крошечная фигурка астронавта, затерянная между ними, работает как композиционная точка-противовес из графики Баухауса.

Ласло Мохой-Надь, фотограмма 1925–1926 года // Советская автоматическая межпланетная станция (АМС) «Луна-2», запуск 1959 год

Эксперименты Баухауса с фотограммами были не просто эстетическим поиском, а радикальным моделированием новой промышленной тектоники. В своей работе 1920-х годов Ласло Мохой-Надь создает абстрактную композицию, полностью построенную на полярности двух элементов: идеальной, самобытной формы сферы и жестких, центробежных линейных осей, которые прорезают эту сферу и уходят в космический вакуум листа. Художник ищет универсальный визуальный код безопорного объекта, который должен существовать в открытом, ненаправленном пространстве, где нет понятий «верх» и «низ».

В октябре 1957 года этот чисто художественный, композиционный первообраз Баухауса материализовался в металле и открыл космическую эру человечества. Инженерный облик «Спутника-1» и первых советских лунных станций воспроизвел пластическую формулу Мохой-Надя. Сферический герметичный корпус и четыре веерообразно расходящиеся штыревые антенны, транслировавшие знаменитый сигнал, продиктованы строгой утилитарной физикой ракетостроения.

Ласло Мохой-Надь, фотограмма, 1925–1926 года // Космический аппарат «Вояджер-1», «Бледная голубая точка», 1990 год

Ласло Мохой-Надь приходит к абсолютному минимализму формы, подчиняя холст идее светового луча, пронизывающего космическое ничто. Он избавляется от сложных сеток, оставляя лишь один мощный вектор направленного излучения. Главным композиционным и смысловым центром становится микроскопическая, парящая внутри этого луча сфера. Художник Баухауса визуализирует предельную уязвимость и хрупкость одиночного объекта, растворенного в бескрайней энергетической трассе макрокосма.

В 1990 году эта абстрактная пластическая метафора Баухауса стала главным и самым пронзительным документом в истории космонавтики — снимком «Бледная голубая точка». Развернув камеру зонда Вояджер 1 назад к Земле с расстояния в 6 миллиардов километров, Карл Саган и инженеры НАСА получили кадр, который композиционно повторяет работу Мохой-Надя. Наклонные полосы на фотографии — это артефакт оптики, солнечный свет, рассеявшийся в камере. И внутри одного из этих призрачных лучей затерялась планета Земля — крошечная точка размером в 0,12 пикселя.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Космос. Беспредметность. Экзистенциальное одиночество

Визуальные параллели между графическим языком художественного авангарда 1920-х годов, реальными объектами космической эры и научной фантастики обнажают нечто большее, чем простое внешнее сходство форм. Они фиксируют фундаментальный тектонический и ментальный сдвиг — выход человечества в пространство, где отменяются земные законы.

Для художников-супрематистов космос стал абсолютным синонимом Беспредметности. Очищая свои холсты и чертежи от привычных бытовых образов, Илья Чашник и Эль Лисицкий умозрительно сконструировали алфавит вселенского вакуума: геометрию безопорных штанг, радиальных модулей и орбитальных вихрей. Спустя десятилетия эти интуитивные озарения воплотились в строгой функциональной эстетике первых спутников и межпланетных кораблей в кино. В открытом космосе форма обязана быть честной. Там, где нет атмосферного сопротивления и тяжести, выживает только чистая структура.

Original size 1920x1365

Ласло Мохой-Надь, фотограмма, 1925–1926 года

Но за безупречной геометрией этих систем неизбежно следует экзистенциальное одиночество. Отрезая себя от земного горизонта, человек — будь то художник перед чистым холстом, инженер, отправляющий исследовательский аппарат в неизведанную тьму, или киногерой на краю гигантской черной дыры — всегда остается один на один с безмолвной пустотой Вселенной.

Original size 1200x548

Стэнли Кубрик и Артур Кларк, кадр из фильма «2001 год: Космическая одиссея», 1968 год

Bibliography
Show
1.

Котович, Т. Илья Чашник: стремление за земной горизонт / Т. Котович. — Текст: электронный // Мишпоха: историко-публицистический журнал. — 2024. — № 47. — URL: https://mishpoha.org/o-zhurnale/zhurnal-mishpokha-47-2024/2057-tatyana-kotovich-ilya-chashnik-stremlenie-za-zemnoj-gorizont (дата обращения: 20.05.2026).

2.

Лаврентьев, Н. В. Пространство и контраст: приемы Ласло Мохой-Надя в современной фотографии / Н. В. Лаврентьев. — Текст: электронный // КиберЛенинка: научная электронная библиотека. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/prostranstvo-i-kontrast-priemy-laslo-mohoy-nadya-v-sovremennoy-fotografii/viewer (дата обращения: 20.05.2026).

3.

Лисицкий, Э. Преодоление искусства: избранные тексты, письма, манифесты / Эль Лисицкий; составитель О. Сидлин. — Москва: Ад Маргинем Пресс, 2024. — 256 с. — Текст: непосредственный. — ISBN 978-5-91103-644-7.

4.

Малевич, К. С. Собрание сочинений: в 5 т. / К. С. Малевич; под общей редакцией А. С. Шатских. — Москва: Гилея, 2004. — Т. 5: Статьи, декларации, манифесты и теоретические труды, не вошедшие в предыдущие тома. — 612 с. — URL: https://traumlibrary.ru/book/malevich-ss05-03/malevich-ss05-03.html (дата обращения: 20.05.2026). — Текст: электронный.

5.

Мохой-Надь, Л. Телехор / Ласло Мохой-Надь; перевод с немецкого А. Фоменко. — Москва: Ад Маргинем Пресс, 2023. — 112 с. — Текст: непосредственный. — ISBN 978-5-91103-631-7.

6.

Мохой-Надь, Л. Телехор / Ласло Мохой-Надь; перевод А. Фоменко. — Текст: электронный // Электронная библиотека RoyalLib.com. — URL: https://royallib.com/read/mohoynad_laslo/telehor.html#0 (дата обращения: 20.05.2026).

7.

Райхерт, Д. Экзистенциальный космос и эстетика одиночества в кинематографе XXI века / Д. Райхерт. — Текст: непосредственный // Искусство кино. — 2022. — № 5/6. — С. 112–128.

8.

Сидлин, О. Эль Лисицкий и его «Пруны»: конструирование нового мира / О. Сидлин. — Текст: электронный // Photographer.ru: вестник профессиональной фотографии. — 2005. — URL: https://www.photographer.ru/events/review/670.htm (дата обращения: 20.05.2026).

9.

Филиппов, А. Почему Эль Лисицкий — изобретатель нового мира? Код координатной сетки и визуальная инфографика / А. Филиппов. — Текст: электронный // Contented Media. — 2023. — URL: https://media.contented.ru/vdohnovenie/istoriya-dizajna/pochemu-el-lisickii-izobretatel-novogo-mira/ (дата обращения: 20.05.2026).

10.

Харитонова, А. Одиночество на орбите: почему нас так пугает и завораживает тема затерянных в космосе / А. Харитонова. — Текст: электронный // РБК Стиль. — 2024. — URL: https://style.rbc.ru/life/660fd5d89a7947456afd8a5d (дата обращения: 20.05.2026).

11.

Эль Лисицкий (Лазарь Маркович Лисицкий): биография и художественное наследие. — Текст: электронный // Культура.РФ: портал популяризации культурного наследия России. — URL: https://www.culture.ru/persons/9437/el-lisickii (дата обращения: 20.05.2026).

12.

László Moholy-Nagy: Biography, photograms and theoretical texts // Monoskop: research platform for art and media. — URL: https://monoskop.org/L%C3%A1szl%C3%B3_Moholy-Nagy (дата обращения: 20.05.2026). — Text: electronic.

13.

McLean, A. Interstellar: The Graphic Geometry of Nolan’s Space Odyssey and the Void / A. McLean. — Text: electronic // Medium. — 2020. — URL: https://medium.com/@antmcl/interstellar-e5043fb0aa13 (дата обращения: 20.05.2026).

Image sources
Show
1.2.3.4.5.6.

URL: https://c.tenor.com/JIAJjVtoDn0AAAAd/tenor.gif (дата обращения: 20.05.2026)

7.8.9.

URL: https://rossaprimavera.ru/static/files/b55707fc8c01.jpg (дата обращения: 20.05.2026)

10.11.12.

URL: https://www.ufostation.net/images/photo/15/5/7/bd5e194a_t5.jpg (дата обращения: 20.05.2026)

13.

URL: https://borretti.me/assets/card/julia.webp (дата обращения: 20.05.2026)

14.15.16.17.18.19.20.21.22.23.24.

URL: https://c.tenor.com/b76qJY92uaQAAAAd/tenor.gif (дата обращения: 20.05.2026)

25.26.

URL: https://c.tenor.com/3UxyhoC7ZqQAAAAC/tenor.gif (дата обращения: 20.05.2026)

27.

URL: https://c.tenor.com/-Mi9aJBZNzQAAAAd/tenor.gif (дата обращения: 20.05.2026)

28.29.30.31.

URL: https://s0.rbk.ru/v6_top_pics/media/img/8/01/347135247235018.jpeg (дата обращения: 20.05.2026)

32.

URL: https://cs14.pikabu.ru/post_img/2024/04/28/7/1714298845245683220.jpg (дата обращения: 20.05.2026)

33.34.35.36.37.38.39.40.41.42.

URL: https://media.tenor.com/MMnn4klYWM0AAAAM/halflife-half-life.gif (дата обращения: 20.05.2026)

43.44.45.46.47.48.49.50.51.
Проектируя бесконечность: от авангарда к космосу
Project created at 21.05.2026
We use cookies to improve the operation of the website and to enhance its usability. More detailed information on the use of cookies can be fo...
Show more