Во многих странах практикуется отправка пожилых людей в пансионаты. Пенсионеры иногда сами осознают необходимость круглосуточного ухода и предпочитают не становиться «бременем» для своих детей. В России, однако, по-прежнему существует убеждение, что передача престарелых родственников в пансионат — жестокий поступок. Посетив пансионат «О», мы узнаем о реальных условиях жизни пожилых людей и оценим страшно ли встретить там свою старость.
Пансионат «О»
Между жилыми домами в спальном районе Санкт-Петербурга расположен маленький и уютный оранжевый дом. Он двухэтажный, с каждой стороны расположены небольшие террасы на 10 — 12 человек. Впереди крылечко и железная дверь. Звоню в домофон, так просто сюда не пробраться. Зайдя в дом, вижу лестницу наверх, справа — кабинет управляющей, а слева — медицинский. Меня любезно встречает управляющая пансионата. Женщина невысокого роста, с короткой стрижкой и очень приветливой улыбкой. Возникает ощущение, что меня и правда рады видеть.
—Подождите на скамеечке, пожалуйста, к вам скоро подойдёт Маргарита и расскажет про наше заведение. Она культуролог и часто проводит экскурсии. Не хотите водички? —
— Нет, спасибо, — неуверенно ответила я управляющей. До прихода культуролога есть время рассмотреть стенд под названием «О пансионате». Самое интересное там — это распорядок дня.
Подъем ранний, в 7:30 утра.
В в 8:00 — гигиенические процедуры с помощью сиделок.
9:00 — завтрак.
10:15 — зарядка под музыку.
11:00 — второй завтрак.
11:30 — музыкальные и творческие занятия с культурологом.
13:00 — обед.
14:00 — дневной сон.
16:00 — полдник.
16:30 — «бабушкины посиделки» (встреча с волонтерами или гармонистом).
18:00 — ужин.
18:30 — медицинские процедуры.
19:00 — второй ужин.
20:00 — гигиенические процедуры.
20:30 — подготовка ко сну.
Распорядок почти как в детском саду, но кажется более интересным. На стенде висят фотографии посетителей. На первой фотографии две женщины мило обнимают друг друга, а на второй одна из них держит в руках розовые гвоздики. Первое впечатление напоминает поход в гости к бабушке.
— Ой, это вы студент! Здравствуйте, меня зовут Маргарита. Я культуролог данного пансионата и сегодня вас буду сопровождать. В нашем пансионате идёт комплексный уход за человеком: медицинский, психологический, благодаря занятиям с психологом и культурологом, то есть со мной. Мы не даём скучать пожилым.
Женщина 58 лет, сверкала своей улыбкой. Её чёрные волосы и карие глаза запоминались, а леопардовая кофта отличала от других.
— Очень приятно познакомиться. Хотела у вас спросить: как вы относитесь к пансионату, как к способу встретить свою старость?
—Ну знаете, у меня двоякое ощущение. С одной стороны думаешь, а почему они здесь? А с другой стороны можно понять, что это тяжкий труд ухаживать и следить за родственником. Например, когда начинается деменция человек может забыть выключить плиту и подвергнуть себя опасности.
Наверное, мое поколение и ваше уже понимает, что не хочется в старости быть «обузой»…. Я считаю, что государство должно развивать эту сферу, чтобы человек, например, мог свою пенсию потратить на хороший уход в пансионате. Понимаете, во многих других странах это нормально — отдать родителя в пансионат, как и они отдавали тебя в детский сад. Просто нужно, чтобы государство нормализовало это, — добавила Маргарита.
—Думаю, вы правы.
Затем она рассказала мне кратко про пансионат. Здесь живет 40 человек. В самом здании два этажа: на первом — ходячие, а на втором — больше лежачих и колясочников. На каждом этаже по кухне и санузлу.
—Ты сама выберешь, с кем захочешь поговорить, а потом мы сходим на прогулку. Если вдруг тебя долго не отпускают, то ты зови меня, а то у нас одну журналистку бабушка два часа за разговором держала, — с улыбкой сказала Маргарита.
На первом этаже находится просторная столовая, где все собираются пять раз в день, так же есть утеплённая ванная и класс ЛФК. В каждой комнате ведётся видеонаблюдение, даже в санузле. Оказалось, что эта одна из важных особенностей пансионата. Родственники могут наблюдать за качеством ухода. Также Маргарита сказала, что есть общий чат, куда скидывают фото еды, которую дают проживающим. Такой уровень безопасности поражает. По сотрудникам было видно, что они не притворяются, а правда бережно и терпеливо относятся к пожилым: пока я сидела с Маргаритой, сотрудники то прибирались в комнатах, то возили пенсионеров на коляске в класс ЛФК, параллельно общаясь с ними приветливо. По словам культуролога, «тут невозможно притворяться, ты либо это любишь, либо нет. Зарплата не настолько высокая, чтобы лицемерить».
Все комнаты похожи между собой: яркие стены, кровать с тумбочкой, и полочка над спальным местом, на которой есть табличка с ФИО и датой рождения проживающего. Комнат больше двухместных, но есть и те, где живут по трое.
Разговоры по душам
Маргарита представила всех проживающих в пансионате. Большинство из них улыбнулись, увидев меня, незнакомого им человека. Однако лишь немногие были в состоянии поговорить со мной из-за своего физического состояния. Среди 40 человек можно выделить три группы пенсионеров. Первая группа включает тех, кто все ещё способен самостоятельно передвигаться и вести диалог. Вторая группа состоит из пожилых людей, которые передвигаются на коляске и имеют явные признаки деменции. Третья — постояльцы в тяжелой стадии деменции, при которой люди почти не говорят, не видят и находятся в лежачем положении. О них круглосуточно заботится сиделка.
Первым человеком, который согласился со мной поговорить стала Евгения Васильевна. Жила она в двухместной комнате, однако без соседки. По повернутой над кроватью таблички, можно было понять, что соседка ушла из жизни недавно.
На кровати сидела пожилая женщина, которой на вид не дашь больше 85 лет, но Евгении Васильевне 96. Она ждала моего прихода. Когда я открыла дверь её комнаты, Евгения уже сидела при параде: на ней было фиолетовое платье с розовыми цветами, она расчесалась и надела свои синие тапочки.
—Здравствуйте, а вы садитесь поближе, обижать вас не буду, — шутливо сказала мне Евгения Васильевна.
Я села так близко, как смогла. Нужно было громко говорить, так как Евгения Васильевна плохо слышит.
— А вы давно уже здесь? — поинтересовалась я.
— Около месяца, — ответила Евгения — как потом выяснилось, она уже больше года в пансионате.
— Вам нравится?
— По-разному, одним боком симпатично, другим боком неприятно. Мне люди здесь нравятся, не много таких хороших обычно. А так опекают, — с улыбкой ответила женщина.
— Вы вот студент, а я была преподавателем по немецкому в ЛГУ (Прим. ред. Нынешний СПБГУ). Английский тоже немножко знала. Проработала 45 лет в университете, даже сейчас приходят бывшие студенты.
Евгения Васильевна достала из тумбочки зефир и конфеты, потребовав, чтобы я угостилась.
— А семья вас навещает часто?
— Из семьи у меня осталась только дочка и внучка, я потеряла младшего своего. Знаете, мы по духу были близки.
А дочка приходит, но ненадолго, потому что они работают.
После она ещё раз спросила как меня зовут и студент ли я. У Евгении Васильевне есть слабая стадия деменции.
— А вы были в Германии? — спросила я бывшего преподавателя по немецкому.
— Была, даже друзья были, но я уже не помню почти никого. Знаете, в 96 лет тяжело немного соображать, — с улыбкой ответила Евгения Васильевна.
—А вы боитесь смерти? — задала я крайне неуместный вопрос.
—Нет, нет. Вы знаете я её жду, потому что я устала. Много интересного было в жизни. Хватит мне уже.
Евгения Васильевна рассказала историю про свою кошку, которая осталась у неё после её сына. Её кошка Катька никогда не была ласковой, однако когда женщина заплакала, вспомнив о сыне, она прижалась к ней. Эту трогательную историю бабушка рассказывала мне три раза подряд.
Маргарита зашла к нам и сказала мне, что со мной хочет поговорить другая посетительница.
Зайдя в комнату, я вижу уже более молодую женщину 86 лет. Татарка Сайда Абдулбариевна сидит на кровати ещё при большем параде, чем Евгения Васильевна. На ней красное платье с брошкой, сверху на плечи она накинула серебристый платок, а её голову украшает ободок с жемчужинами. Она живет вместе с соседкой Ниной, которая сразу же отвернулась к стене, когда я зашла.
—Так, что я должна вам рассказать? — серьезно спросила женщина.
— Расскажите мне о себе, — ответила я.
— Родилась я в Ленинграде, сюда попала, потому что после смерти мужа у меня был сильный стресс. Все тело болело, я постоянно ревела, — минутная пауза, — 7 лет летала, была стюардессой. Очень любила работу. Я вам в прошлый раз говорила, что тогда было легче стать стюардессой. Сейчас нужно заканчивать училище. А тогда я пришла к начальнику порта, он что-то писал, потом попросил меня пройтись в кабинете туда и обратно. Вот так он принимал в лётную школу!
В пансионат я пришла первый раз.
—Потом там я познакомилась со своим мужем, он летчиком был. Мы с ним татары, поэтому я думаю он на мне и остановился. Там же было много девочек красивых, а ему нужна была жена-татарка. Так хотели родители. Мы с ним два года встречались, даже не целовались! Потом поженились. Хороший мужчина был, — с грустью сказала Саида Абдулбариевна.
— Долго вы здесь пребываете?
— Уже 4 года тут валяюсь. Дочка решила, что здесь меня спасут от скуки и печали после смерти мужа. Иногда бывают негативные моменты, но девочки мне помогают. (Прим. ред: проживающая говорит про сиделок). Досуг здесь пополняется. Маргарита тут все организовывает, что к нам и артисты приходят, и волонтеры.
— Вас часто навещают?
— Друг детства приходит, мы с ним в одном роддоме родились. Долго не виделись, с юношества, жизнь разъединила. Однако, вы представьте, я в один момент чей-то номер телефона вспомнила, попросила Маргариту набрать, а это он оказался! Вот сейчас навещает, потом дети приходят с внуками. Сегодня должна будет дочка прийти, она всегда по вторникам приходит. Вот подружка рядом, Нюшка. Хорошая женщина, к ней дочка только не часто приходит, где-то раз в месяц, — говорит Саида про соседку Нину Иванову.
— А вам здесь нравится?
—Ну, знаешь, нравится. А так подумать, а что дома делать. Здесь есть общение, развлечения, какая-то жизнь. Дома только лежишь и спишь.
Прогулка
Прогулка — одно из возможных развлечений, которое становится актуальным, когда на улице теплеет. Все желающие должны одеться очень тепло, особенно учитывая низкий иммунитет у пожилых людей. Меня попросили помочь Маргарите одеть нескольких женщин, которые передвигаются на колясках. Потом я провела группу на террасу, где и проходила прогулка. На мероприятие собралось около десяти человек, из которых шестеро использовали коляски. Я вместе с женщинами и Маргаритой сидела и дышала свежим воздухом, слушая местное радио. Все молчали и иногда смотрели на меня.
Ко мне подсела женщина — Ирина. Она самая молодая в этом пансионате. Ей 64 года.
— А вы студент?
— Да, студент.
— Меня Ирина зовут, я здесь самая молодая. С мамой со своей лежу в пятой палате. Она уже не ходит. Я тут за ней присматриваю, а пансионат «О» за мной.
— Давно вы здесь живёте?
— Где-то уже четыре года, я здесь раньше появилась, чем моя мама. Дочь настояла.
Она выглядела старше своих лет, однако тому причина артрит. Её руки развёрнуты под себя, из-за чего она не могла ими что-либо сделать. А опухшие ноги мешают спокойно передвигаться.
— Знаешь, тут хорошо, но по дому я скучаю. Хотя понимаю, что без присмотра я никуда.
Прогулка закончилась быстро. Я развезла двух женщин до их комнат и помогла им раздеться. Они со мной не разговаривали. По словам Маргариты, у пожилых очень переменчивое настроение.
Тихое обеденное время
Обед — одно из наиболее приятных событий как для жильцов, так и для персонала. После прогулки все пенсионеры собирались в просторной столовой. Когда я проводила одну из женщин к ее месту, я заметила праздничное оформление стола. Оказалось, это была традиция — украшать стол перед началом приема пищи. Сотрудники помогли всем занять свои места, и обед начался. Маргарита взяла одну порцию обеда и позвала меня с собой в четвёртую комнату.
—Галчонок, давай, мы к тебе идём! — радостно выкрикивала Маргарита.
Мы зашли в трёхместную комнату, где только одна женщина лежала в кровати.
«Галчонком» культуролог назвала её не просто так. Здесь такое прозвище получают люди, которые уже находятся в лежачем состоянии. Они почти не видят и плохо слышат. Поэтому они отзываются только на громкую речь и моментально открывают рот в ожидании еды.
Их кровать специально оборудована, чтобы человека можно было легко приподнять или поменять ему позу. Также около кровати есть три наклейки, которые напоминают, что раз в 30 мин надо напоить, один раз в час поменять ему позу и раз в два часа проверить памперс.
— Так, давай, кушаем, — сказала Маргарита и стала кормить женщину.
— А вообще часто к проживающим приходят?
— Часто, думаю раз в две недели точно каждого навещают. Были случаи, когда месяц не приходили.
— А у сиделки сколько человек?
— У нас одна сиделка на этаж. Работают они по 12 часов. Труд это очень тяжелый, всех надо накормить, уложить, в туалет с ними сходить.
Поэтому я по возможности стараюсь помогать, хотя это не входит в мои обязанности.
— А вам нравится ваша работа?
— Нет, мне очень тяжело. Я по профессии режиссёр и много лет проработала тамадой. Понимаешь, тут вместе с ними стареешь. За три года работы я поменялась, где-то закрылась в себе и чувствую, как меня тоже покидает жизнь. Стабильно раз в полгода. Я только сейчас стала это осознавать и принимать. К примеру, ты сегодня разговариваешь с этим человеком, а завтра приходишь на работу, и его нет.
Второй момент, что они же ещё все капризничают. Их настроение меняется постоянно. Я сталкивалась с тем, что сами проживающие могут мне нагрубить просто так. Они как дети. Я же ещё в детском саду подрабатываю остальное время.
— Какие различия вы увидели?
— Если говорить про уход, то почти различий нет. И дети, и взрослые выматывают одинаково. Однако тут ты чувствуешь, что такое старость и смерть только в стенах этого дома. Я приведу тебе пример, к нам раз в месяц приходит семья с двумя собаками, шпиц и ретривер. Проживающим это нравится, они тискаются с ними. Вот сначала эти собаки приходят сюда активными, а когда семья уходит через час, то маленькая просто лежит на руках, а большой еле идёт обратно. Вот так они и забирают энергию.
— Вы уйдёте от сюда?
— Знаешь, какое-то время еще поработаю, а потом точно уйду. Хочу пойти в детский сад, после детей, мне кажется, что я выпила 1000 энергетических коктейлей. А здесь я хочу плавно умереть.
Маргарита докормила «Галчонка» и меня пригласила на обед.
На обеде я вместе с сотрудниками была в той же столовой. Как и полагается, ели мы первое, второе и компот. Картошка с мясом, сельдь и щи были вкусными. Еда у сотрудников и проживающих одна и та же.
Все ели молча, уставившись в свою тарелку, не произнося ни слова. По выражению лиц сотрудников было заметно, что усталость уже овладела ими, хотя день еще не подошел к середине. Никто не обращал внимания на мое присутствие. Обстановка была напряжённой. Проживающие отдыхали днем, а сотрудники же находили время для отдыха.
Маргарита вывела меня после обеда поболтать по душам. Она долго рассказывала, как сложно найти работу в её возрасте, с каждым словом глаза её тускнели.
«В моем возрасте уже или дети, или взрослые, те кому нужна моя душевная поддержка» — сказала она напоследок.